Клинки города ярости стр. 81
дороже меня?
– Нет, – прошептала я. – Она – моя мать, и как бы там ни было, у меня не поднимется рука. Но если уж она окажется лживой тварью, то пусть забудет, что у нее когда-то была дочь.
Геула удовлетворенно кивнула и мягко улыбнулась. Наверняка она ждала именно такого ответа.
Именно в этот миг в дверь коротко постучали. На пороге, конечно же, стоял Эрдэнэ. Встрепанный и измотанный, он не успел даже переодеться.
– Кто у тебя был? – вырвалось у меня, на что он коварно усмехнулся.
– Ревнуете, воевода?
– Конечно, ревную. Вдруг ты нашел себе нового воеводу?
Эрдэнэ хохотнул и ответил:
– Поил Ильсию целебным отваром. Пока нет Иглы, все со своими хворями идут ко мне. Исар в очередной раз взял у нее слишком много. Когда-нибудь он убьет ее, попомните мое слово.
– Для этого он и держит при себе сестру без магических сил? – Впрочем, в моем вопросе не было смысла. Ответ оказался очевиден, и Эрдэнэ подтвердил мою догадку коротким кивком.
– Она отлеживается в моей комнате и ни в какую не хочет уходить, – посетовал Эрдэнэ.
– Она влюблена в тебя. Ты же знаешь.
– Знаю, и вы знаете, что мне нечего ей ответить. Лучше расскажите, зачем я вам понадобился?
Уже через половину часа мои ноги коснулись припорошенной снегом почвы. Желудок вновь скрутило, но я сумела удержать желчь внутри. Демоны устремились к Илмару, змеями обвив его тело. Маура с любопытством огляделась, как и Геула. Уговорить мать довериться мне и отправиться с кадаром в загадочное «кое-куда» оказалось не так-то просто, но ее сопротивление сломил аргумент: «Прошу тебя, мама». Я давно не звала Мауру мамой, поэтому знала, что одно простое слово подействует на нее разрывом пушечного ядра.
Эрдэнэ остался в пещере, пообещав заболтать Мансура, чтобы тот чего доброго не наведался к Мауре и не заметил нашего короткого побега.
– Где мы, Амаль? – спросила Маура, но у меня перехватило дыхание, стоило мельком взглянуть на бурлящую реку.
Здесь я умывала лицо и остужала обожженные руки, которые безжалостно сожгли Арлана. Я едва не умерла в пещере, видневшейся совсем неподалеку, потому представить ее и направить демонов кадара сюда не составило труда. Стоило окинуть взглядом до боли знакомый пейзаж, припорошенный не снегом, а пеплом прошлой жизни, как что-то в груди оборвалось лопнувшей цепью.
– Мои демоны чуют смерть, – добавил Илмар, принюхиваясь, будто пес. – Говорят, что здесь умер кадар. Неужто именно этот тот, о ком я думаю?
Я взглянула в глаза Мауре и ответила так твердо, как могла:
– Сюда перенес меня кадар, с которым сговорился Арлан. В пещере он собирался провести ритуал и убить меня ради ведьмовского дара. Здесь я сожгла Арлана, считая, что он – главный виновник всех моих бед. Я ошиблась. Во всей этой истории был кукловод, который дергал за ниточки и кадара, и Арлана, и меня. Ты понимаешь, о ком я, мама?
Глаза Мауры перебегали с пещеры на меня, искали что-то на моем лице, но не находили ни единого чувства. Я запретила себе даже моргать, чтобы не показать больше, чем хотела бы.
На короткий миг взгляд Мауры скользнул по Геуле и задержался на ней, словно прирос к ее лицу.
Я слышала, как в ушах бешено бьется пульс.