Ключ к Ребекке стр. 157
сегодня, 20 июня, его войска начинали осаду важного прибрежного гарнизона Тобрук.
Фон Меллентин поежился. Удивительно, как холодно может быть в пустыне в пять утра.
Он посмотрел на небо.
В двадцать минут шестого началось наступление.
Раздался нарастающий звук, похожий на раскаты грома, от которого заложило уши. Первый отряд бомбардировщиков пролетел у них над головами, пошел на снижение в направлении британских позиций и сбросил свои бомбы. Поднялось огромное облако из пыли и дыма, и от звуков взрывов, смешавшихся со звуком артобстрела, буквально лопались барабанные перепонки. Новый отряд бомбардировщиков пролетел в сторону англичан, и еще сотни были готовы к вылету.
Фон Меллентин восхищенно сказал:
– Фантастика. Кессельринг свое дело знает.
– Кессельринг здесь ни при чем, – пролаял Роммель. – Сегодня мы командуем авиацией.
«Все равно авиация сегодня на высоте», – подумал фон Меллентин, но промолчал.
Тобрук был крепостью, состоявшей из концентрических укреплений. Сам гарнизон находился внутри города, а город в свою очередь представлял из себя сердцевину большего по площади укрепленного района англичан, окруженного колючей проволокой и дотами по всему тридцатипятимильному периметру. Чтобы захватить гарнизон, немцам надо было пройти через заграждения, прорвать городские укрепления.
Облако оранжевого дыма поднялось из середины поля битвы. Фон Меллентин сказал:
– Это инженерные войска сигналят, чтобы артиллерия увеличила дальность обстрела.
Роммель кивнул.
– Это хорошо. Значит, мы продвигаемся.
Неожиданно фон Меллентин почувствовал прилив оптимизма. В Тобруке было чем поживиться: там были и бензин, и динамит, и палатки, и грузовики (на сегодняшний день больше половины транспортных средств Роммеля были трофейными британскими машинами), и продовольствие. Фон Меллентин улыбнулся и спросил:
– Как насчет свежей рыбы на ужин?
Роммель сразу понял ход его мыслей.
– Печенку, – сказал он, – жареную картошку и свежий хлеб.
– Настоящую кровать с пуховой подушкой.
– В доме с каменными стенами, где нет жары и насекомых.
Прибыл вестовой с сообщением. Фон Меллентин прочитал записку. Он постарался скрыть нахлынувшее на него волнение:
– Они прорвали проволочное заграждение у шестьдесят девятого укрепления. Группа Менни атакует при взаимодействии с пехотой африканского корпуса.
– Вот оно! – воскликнул Роммель. – Мы прорвались. Поехали туда.
* * *Было 10.30 утра, когда подполковник Реджи Богг заглянул в кабинет Вэндема и сказал:
– Тобрук в осаде.
Работа с этого момента потеряла всякий смысл. Вэндем продолжал механически читать донесения от информаторов; подумал немного о ленивом лейтенанте, которого пора было представлять к очередному званию, но который явно этого не заслуживал; подумал он и о новых подходах к делу Алекса Вольфа – но все это уже казалось безнадежно тривиальным. Поступавшие в течение дня новости становились все мрачнее. Немцы прорвали проволочные заграждения, перебрались
через противотанковый ров, прошли через внутреннее минное поле и дошли до стратегического пересечения дорог под названием Кингз Кросс.
В семь вечера Вэндем пошел домой поужинать с Билли. Он не имел права рассказывать сыну о Тобруке – это еще держалось в секрете. Пока они ели бараньи отбивные, Билли рассказал ему про своего учителя английского языка, который из-за больных легких был непригоден к военной службе, но беспрерывно говорил о том, как он хотел отправиться в пустыню и задать там перцу фрицам.
– Вообще-то говоря, я ему не верю, – заявил Билли. – А ты?
– Я думаю, он действительно этого хочет, – сказал Вэндем. – Просто чувствует себя