Библиотека

Ключ к Ребекке стр. 328

Размер шрифта
-
+
Тема

мощное сопротивление вместо того, чтобы стать быстрой добычей германских сил. Вся стратегия Роммеля, разведка и данные агента – все это ни к черту не годилось.

Бомбардировщики пролетели у него над головой. Роммель выбрался из укрытия. Его адъютанты и другие офицеры тоже вышли из укрытия и собрались вокруг него. Он посмотрел в бинокль на то, что творилось в пустыне. Множество боевых машин стояли в песках и горели, как факелы. «Если неприятель пойдет в атаку, – подумал Роммель, – мы сможем вступить с ним в бой». Но союзники окопались и не думали высовываться, продолжая прямой наводкой уничтожать его танки.

Все летело к черту! Передовые части его сил не дошли всего пятнадцать миль до Александрии и были остановлены. «Пятнадцать миль. Еще пятнадцать миль, и Египет был бы моим», – подумал Роммель. Он обвел взглядом собравшихся вокруг него офицеров. Как всегда, выражение их лиц повторяло его собственное. На них было написано: «Поражение».

* * *

Он знал, что видит это в кошмарном сне, но не мог заставить себя проснуться.

Камера размером шесть на четыре фута – половину ее занимала койка. Под койкой стояла параша. Стены – из гладкого серого камня. С потолка на голом проводе свисала маленькая электрическая лампочка. В одном конце камеры была дверь, в другом – маленькое квадратное оконце чуть выше уровня глаз – в него видно ярко-голубое небо.

Он подумал: «Я скоро проснусь, и все будет нормально. Я открою глаза, и рядом со мной на шелковой простыне будет лежать красивая женщина. Я буду трогать ее груди, – при этих мыслях его охватило желание, – она проснется и поцелует меня, и мы будем пить шампанское…» Эта картина, однако, не удержалась в его спящем мозгу и снова сменилась видением тюремной камеры. Где-то рядом тяжело бухал барабан, и, повинуясь его ритму, снаружи маршировали солдаты. Этот барабанный бой леденил ему душу – бум-бум, бум-бум; барабан и солдаты, и тесные серые

стены камеры, и этот далекий, дразнящий квадратик голубого неба – им овладел такой страх, что он заставил себя проснуться и открыть глаза.

Непонимающим взглядом он обвел пространство вокруг себя. Это был не сон – он уже не сомневался в этом, – он проснулся, но вокруг была та же самая тюремная камера: шесть на четыре фута, и половину ее занимала койка, на которой он лежал. Он встал и заглянул под койку. Там стояла параша.

Вольф выпрямился, а затем спокойно и методично стал биться головой о стену.

* * *

Иерусалим, 24 сентября 1942 г.

Моя дорогая Элин!

Сегодня я ходил к Западной Стене, которую еще называют Стеной Плача. Я стоял перед ней вместе с другими единоверцами и молился. Я написал квитлах и опустил его в щель в стене. Да примет Господь мою просьбу!

Иерусалим – одно из самых красивых мест в мире. Конечно, я живу кое-как, сплю на матраце на полу в маленькой комнатке на шестерых. Иногда мне удается подработать – я подметаю пол в мастерской, куда один из моих товарищей по комнате носит доски для плотников. Я очень беден, как всегда, но зато я в Иерусалиме, а это лучше, чем быть богатым и жить в Египте.

Через пустыню я перебрался в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.