Библиотека

Ключъ стр. 147

Размер шрифта
-
+
Тема

консервативной партiей, можно ставить себe цeлью переходъ власти къ партiи либеральной или даже соцiалистической. Но знаменитая страница о джентльмэнe съ насмeшливой физiономiей, который, по установленiи всеобщаго счастья на землe, вдругъ ни съ того, ни съ сего разрушитъ хрустальный дворецъ, столкнетъ разомъ къ чорту все земное благополучiе единственно съ той цeлью, чтобы опять пожить по своей волe,-страница эта была ему непонятна: онъ чувствовалъ вдобавокъ, что Достоевскiй, ужасаясь и возмущаясь, вмeстe съ тeмъ въ {345} душe чуть-чуть гордится широтой натуры джентльмэна съ насмeшливой физiономiей. Клервилль искренно восторгался "Легендой о великомъ инквизиторe", могъ бы назвать въ англiйской, во французской литературe книги, до нeкоторой степени предвосхищающiя идею легенды. Однако, его коробило и даже оскорбляло, что высокiя философскiя и религiозныя мысли высказывались въ какомъ-то кабакe, страннымъ человeкомъ -- не то отцеубiйцей, не то подстрекателемъ къ убiйству... Это чтенiе досталось Клервиллю нелегко и онъ былъ искренно радъ, когда со спокойной совeстью, съ надлежащей долей восхищенiя отложилъ въ сторону обязательныя книги Достоевскаго.

Но это было давно. Съ тeхъ поръ все измeнилось: и онъ, и мiръ. Достоевскiй былъ любимымъ писателемъ Муси. Она сказала объ этомъ Клервиллю и постаралась вспомнить нeсколько мыслей, который отъ кого-то слышала о "Братьяхъ Карамазовыхъ". Клервилль немедленно погрузился въ книги ея любимаго писателя. Ему стало ясно, что онъ прежде ничего въ нихъ не понималъ. Только теперь черезъ Мусю онъ по настоящему понялъ Достоевскаго. Онъ искалъ и находилъ въ ней сходство съ самыми необыкновенными героинями "Братьевъ Карамазовыхъ", "Идiота", "Бeсовъ", мысленно примeрялъ къ ней тe поступки, которые совершали эти героини. Въ болeе трезвыя свои минуты Клервилль понималъ, что въ Мусe такъ же не было Грушеньки или Настасьи Филипповны, какъ не было ничего отъ Достоевскаго въ ея средe, въ ея родителяхъ. Однако трезвыхъ минутъ у Клервилля становилось все меньше.

Потомъ эти книги и сами по себe его захватили. То, что онъ пережилъ въ годы войны, затeмъ долгое пребыванiе въ Петербургe, было какъ бы {346} подготовительной школой къ Достоевскому. Онъ чувствовалъ, что его понемногу, со страшной силой, затягиваютъ въ новый, чужой, искусственный мiръ. Но это волшебство уже не такъ его пугало: ему искусственной казалась и его прежняя жизнь, отъ скачекъ Дэрби до народныхъ университетовъ. Оглядываясь на нее теперь, Клервилль испытывалъ чувство нeкоторой растерянности,-- какъ человeкъ, вновь выходящiй на обыкновенный солнечный свeтъ послe долгаго пребыванiя въ шахтe, освeщенной зловeщими огнями. Самыя безспорныя положенiя, самый нормальный складъ жизни больше не казались ему безспорными. У него уже не было увeренности въ томъ, что составлять сводки въ военномъ министерствe, лeзть на стeну изъ-за боксеровъ и лошадей, платить шальныя деньги за старыя марки, за побитый фарфоръ 18-го вeка -- значило жить въ естественномъ мiрe. Не было увeренности и въ обратномъ. Онъ только чувствовалъ, что прежнiй мiръ былъ несравненно спокойнeй и прочнeе.

Клервилль не понималъ, что вопросъ объ естественномъ и искусственномъ мiрe самъ по себe не имeетъ для него большого значенiя. За размышленiями по этому вопросу въ немъ зрeла мысль о женитьбe на Мусe Кременецкой. Только Муся могла освeтить ему жизнь. Клервилль подолгу думалъ о значенiи каждаго ея слова. Онъ все записывалъ въ своемъ дневникe, н тамъ словамъ Муси объ инфернальномъ началe Грушеньки было отведено

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.