Ключъ стр. 154
Исидоровича кругомъ виновато царское правительство,-- сказалъ Никоновъ.-- Господа, на кого похожъ Горенскiй? Вы какой бритвой бреетесь? Вы, Витя, еще совсeмъ не бреетесь, счастливецъ. А вы, милордъ?..-- Клервилль посмотрeлъ на него съ удивленiемъ.-- Докторъ, вы, навeрное, бреетесь Жиллетомъ?
-- Жиллетомъ,-- подтвердилъ Браунъ, очевидно безъ всякаго интереса къ слeдовавшему за вопросомъ поясненiю.
-- Ну, такъ вы знаете: на оберткe бритвы печатается свeтлый образъ ея изобрeтателя. Горенскiй -- живой портретъ мистера Жиллета. То же бодрое, мужественное выраженiе и то же сознанiе своихъ заслугъ передъ человeчествомъ.
-- Совершенно вeрно, я видeла,-- сказала, расхохотавшись, Муся.
-- Очень вeрно,-- подтвердилъ Клервилль. {361}
За почетнымъ столомъ опять постучали.
-- Слово имeетъ Алексeй Андреевичъ Горенскiй,-- внушительно сказалъ предсeдатель, для разнообразiя нeсколько мeнявшiй свою фразу. Легкiй гулъ пробeжалъ по залу и тотчасъ затихъ. Настроенiе сразу измeнилось, и улыбки стерлись съ лицъ. Князь Горенскiй всталъ, видимо волнуясь и съ трудомъ сдерживая волненiе. Въ лeвой рукe онъ нервно сжималъ салфетку. Князь началъ, безъ обычнаго обращенiя къ публикe или къ "глубокочтимому, дорогому Семену Исидоровичу".
XII.
Князь Горенскiй пользовался въ обществe репутацiей превосходнаго, вдохновеннаго оратора. Всe сходились на томъ, что особенность его краснорeчiя заключается въ богатомъ темпераментe. Горенскiй, веселый, остроумный и благодушный человeкъ въ обыденной жизни, совершенно измeнялся, всходя на ораторскую трибуну. О чемъ бы онъ ни говорилъ, имъ неизмeнно овладeвало сильнeйшее волненiе. Онъ рeдко готовилъ рeчь напередъ, и только набрасывалъ въ нeсколькихъ словахъ ея общiй планъ, да еще иногда выписывалъ цитаты, о которыхъ впрочемъ часто забывалъ въ процессe рeчи. Не заботился онъ и о литературной формe, предоставляя полную свободу падежамъ, родамъ, числамъ; иногда и отдeльныя слова у него выскакивали довольно неожиданныя. Но большинство слушателей этому не улыбалось: волненiе оратора, его мощный, съ надрывомъ, голосъ, рeзкая, энергичная манера,-- все это обычно заражало аудиторы, особенно слушавшую его впервые. Въ Государственной Думe, гдe князь выступалъ часто, и свои, и чужiе не всегда очень {362} внимательно его слушали. Горенскiй принадлежалъ къ умeренно-либеральной партiи, но ея основную линiю нерeдко обходилъ, то справа, то слeва. Глава партiи,-- тотъ самый, который уклонился отъ выступленiя на юбилеe Семена Исидоровича,-нeсколько опасался рeчей своего младшаго товарища. Вождь либеральнаго лагеря, человeкъ чрезвычайно умный, проницательный и опытный, очень хорошо разбирался въ людяхъ и зналъ каждому изъ друзей и враговъ настоящую человeческую цeну. Но свое мнeнiе онъ обычно держалъ про себя, а въ общественной жизни принималъ и расцeнивалъ людей исключительно по ихъ идейнымъ ярлыкамъ. При этомъ неизбeжны бывали ошибки, однако, въ общемъ счетe, онъ признавалъ такую расцeнку наиболeе вeрной, простой и цeлесообразной. Въ огромномъ, все разроставшемся партiйномъ хозяйствe нужны были или по крайней мeрe могли пригодиться безупречный ярлыкъ князя, его совершенная порядочность, его знатное имя и связи въ земскихъ, аристократическихъ, гвардейскихъ кругахъ, изъ которыхъ онъ вышелъ. Однако вождь партiи считалъ Горенскаго человeкомъ безъ царя въ головe и всегда съ непрiятнымъ чувствомъ удивлялся успeху, выпадавшему на долю рeчей князя.
Муся отъ волненiя, отъ выпитаго вина не сразу сосредоточилась и не разслышала первыхъ словъ Горенскаго. Вначалe она только смотрeла на него въ упоръ. Затeмъ Муся напрягла вниманiе и стала слушать.
-- ...Да, правъ былъ Фоминъ,-- говорилъ князь,-- тысячу разъ правъ былъ Фоминъ (Горенскiй произносилъ эту фамилiю съ