Библиотека

Ключъ стр. 178

Размер шрифта
-
+
Тема

разъ собиралась съ толкомъ, подробно разсказать о банкетe, обезпокоилась.

-- Ну, да, въ городe свирeпствуетъ гриппъ. Вотъ что значитъ такъ работать,-- не совсeмъ логично сказала она мужу.-- Сколько разъ я тебe говорила: никто, никто не работаетъ десять часовъ въ сутки. Конечно, это отъ переутомленiя, оно {417} всегда предрасполагаетъ къ гриппу... Хоть супа поeшь, я тебя умоляю...

Николай Петровичъ работалъ въ послeднее время не больше обычнаго. Усталость его была преимущественно моральная и сказывалась въ крайней раздражительности, которую онъ сдерживалъ съ большимъ трудомъ. Ничего не отвeтивъ на предложенiе поeсть хоть супа, онъ ушелъ къ себe въ кабинетъ и легъ на твердый кожаный диванъ, взявъ первую попавшуюся книгу. Но книги этой онъ не раскрылъ. У него очень болeла голова, ломило тeло. Наталья Михайловна принесла и подложила ему подъ голову большую подушку. Измученный видъ ея мужа ее разстроилъ.

Въ спальной, въ огромномъ, краснаго дерева шкапу, среди разложеннаго въ чрезвычайномъ порядкe тонкаго бeлья (къ которому имeла слабость Наталья Михайловна), между высокими стопками полотенецъ и носовыхъ платковъ, съ давнихъ временъ хранился семейный термометръ. Наталья Михайловна осторожно его вынула изъ футляра, глядя на лампу и морщась, необыкновенно энергичнымъ движеньемъ сбила въ желтенькомъ каналe столбикъ много ниже краснаго числа, затeмъ съ испуганнымъ и умоляющимъ выраженiемъ на лицe вошла на цыпочкахъ въ кабинетъ. Николай Петровичъ зналъ, что у него сильный жаръ, и не хотeлъ пугать своихъ. Однако, чтобъ отдeлаться отъ упрашиванiя, онъ согласился измeрить температуру и даже о минутахъ не очень торговался. Оказалось 39,2,-- больше, чeмъ предполагалъ самъ Яценко. Наталья Михайловна перепугалась не на шутку. Ея авторитетъ немедленно выросъ и, несмотря на слабые протесты Николая Петровича, по телефону былъ приглашенъ домашнiй врачъ Кротовъ. {418}

Витя, узнавъ о болeзни отца, зашелъ въ полутемный кабинетъ, но, по настоянiю Натальи Михайловны -- гриппъ такъ заразителенъ,-- долженъ былъ остановиться въ нeсколькихъ шагахъ отъ дивана. Николай Петровичъ, слабо и ласково улыбаясь, успокоилъ сына.

-- Да, да, конечно, пустяки. Завтра буду совершенно здоровъ... Иди, иди, мой милый.

Николая Петровича и трогали, и немного раздражали заботы близкихъ. Онъ всегда, въ шутливыхъ спорахъ съ женою, увeрялъ, что одинокому человeку и болeть гораздо легче. Теперь ему хотeлось, чтобъ его оставили одного и чтобъ ему дали чаю съ лимономъ. Наталья Михайловна, однако, сомнeвалась, не повредитъ ли чай больному. Николай Петровичъ, отъ усталости и раздраженiя, не настаивалъ. Онъ лежалъ на диванe, глядя усталымъ, неподвижнымъ взглядомъ на висeвшiе противъ дивана портреты Сперанскаго, Кавелина, Сергeя Заруднаго. Мысли Яценко безпорядочно перебeгали отъ Загряцкаго и Федосьева къ его собственной неудавшейся жизни. "И слeдователь, оказывается,

плохой... Нeтъ, такъ нельзя ошибаться... А тотъ негодяй, Загряцкiй, по формальнымъ причинамъ все еще въ тюрьмe, хоть я знаю, что онъ невиновенъ въ убiйствe... Вотъ она, формальная правда", -- думалъ онъ. Почему-то ему часто вспоминался Браунъ, его визитъ, его странные разговоры,-- онъ тотчасъ съ непрiятнымъ чувствомъ гналъ отъ себя эти мысли. "Да, нехорошо, очень нехорошо!.." -- вслухъ негромко сказалъ Яценко, прикрывая рукой глаза. Единственное свeтлое былъ Витя. Но и съ мальчикомъ что-то было неладно. Отъ Вити Яценко переходилъ мыслью къ судьбамъ Россiи. "Всюду грeхъ, ошибки, преступленiя",-- тоскливо думалъ Николай Петровичъ, вглядываясь {419} въ лица своихъ любимыхъ политическихъ дeятелей. "Они бы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.