Клоун стр. 46
тебе о нашей помолвке, ты не почувствовал угрызений совести, что переспал со мной?
— Насколько я помню, это случилось всего один раз, а такие мелочи никаких угрызений совести у меня не вызывают.
— Что же, ты вообще ничего не почувствовал при этом разговоре?
— Почувствовал. Мне стало немного жаль его.
— А если я расторгну помолвку, ты будешь доволен?
— Не знаю, — искренне ответил я.
— Ты уже уходишь? — спросила она, глядя куда-то в сторону. — Почему бы тебе не остаться у меня на ночь?
— Хочешь сравнить сегодняшние данные со вчерашними?
— Ты самый противный человек, которого я когда-либо знала, Эл Уилер! — сказала она с ударением на моем имени. — Надеюсь, что рано или поздно ты свалишься с лестницы и сломаешь себе шею! Или с тобой случится припадок падучей, и ты грохнешься посреди улицы! Или… или…
— Согласно данным моей таблицы, прибор Уилера работал вчера с предельной точностью, — перебил я ее. — А стрелка наслаждения показывала все сто процентов. Меня просто удивляет, как ты не начинаешь стонать при одном только прикосновении к мужчине. Джордж — настоящий счастливец! Правда, после медового месяца от него, возможно, мало что останется, но, как говорится, за счастье надо платить…
— Убирайся вон!
Бокал, пронесшийся над моей головой, ударился о дверь и разлетелся на сотни осколков. Я поспешно ретировался. Дома я включил приемник и попытался успокоиться с помощью прекрасного и все понимающего голоса Лизы Минелли. Потом выпил еще порцию виски и улегся.
Должно быть, я совсем сошел с ума, отказавшись от такого заманчивого предложения. Да и Изабель Мерман не совсем в своем уме, если собирается выйти замуж за такую скучную и бескровную счетную машину, какой является Джордж Риверс… Не сошел ли с ума и Людвиг Янос, когда пустил себе пулю в лоб, или же его действительно кто-то загнал в самый угол, и он не видел из него выхода… С этими мыслями я заснул.
Телефонный звонок разбудил меня около восьми. Звонил шериф Лейверс. Я понял это сразу, потому что после первого звука, раздавшегося в трубке, у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Он кричал, рычал, грохотал и ревел, как зверь, пока не задохнулся от собственного крика. Я не стал ждать, пока он закончит свой концерт, и повесил трубку. Тут я неожиданно вспомнил одно имя, которое упомянула Нина Янос во время нашей первой встречи, Джил Хиланд, адвокат. Я решил нанести ему визит. Терять мне, кроме своей должности, было нечего, а ее, если бы я решился поехать сейчас в контору шерифа и предстать пред его очи, я мог бы потерять в течение нескольких секунд.
Войдя в контору адвоката, я сразу заметил, что здесь делается все, чтобы создать для клиентов самую благоприятную атмосферу. Мебель была прочной, но не роскошной. Комнаты в меру освещены. Темноволосая секретарша, лет двадцати пяти, встретила меня с предупредительной улыбкой и в то же время вопросительно, словно хотела запечатлеть в своем мозгу мою фигуру на всю жизнь. Она доложила Хиланду о моем визите, и я должен был несколько минут подождать, прежде чем он меня принял.
Хиланду было лет сорок. Голова его успела облысеть, но сам он был пышный и цветущий. Его светло-серые