Клуб кладоискателей стр. 141
— А хотите, я вам почитаю?
— Юля! — возмутилась я. — А ну прекрати сейчас же!
— Нет, отчего же, — ничуть не смутился Юлькин прапрапра, по-настоящему спрятавший клад. А то мы все Корчагина так звали, но он-то ничего не закапывал. — Валяйте, пока я слух еще имею.
— Вам чего?
— А чего-нибудь попечальнее.
— Юля, хватит!
— Катя, просьба умирающего — закон.
— Я тоже умирающая, сжалься надо мной!
— Федор умрет раньше, чем ты. — Так, Юлька заразилась цинизмом и фатализмом Алехина. Просто замечательно! И что мне с ними делать? — Поэтому все привилегии — ему. Итак, Федя — можно вас так называть? — у Лермонтова все печальное. Я думала, у вас какие-либо конкретные пожелания будут.
— На ваш вкус, Юленька.
Юленька? Класс! Рыбак рыбака видит издалека. Наверно, мне тоже стоит приняться за разглагольствования о скорой неизбежной смерти, чтобы не быть белой вороной, а то мне объявят бойкот.
— Тогда позвольте отрывок. «…Ищу спокойствия напрасно, / Гоним повсюду мыслию одной. / Гляжу назад — прошедшее ужасно; / Гляжу вперед — там нет души родной».
— Давай хоть в тему, — подключилась я. — «Настанет день — и миром осужденный, / Чужой в родном краю…»
Дальше мы читали хором:
— «На месте казни — гордый, хоть презренный — / Я кончу жизнь мою».
В этот момент что-то негромко зашумело по ту сторону двери.
— О боже! — испугалась Юлька. — Это Димка пришел нас убивать!
— Ты что, этого уже не хочешь? — не преодолела я искушение съерничать под конец. — Сама же просила.
— Да! Но так быстро… Я еще не готова!
— Скажи ему об этом. Пусть он ходит сюда каждые два часа, справляясь, а не готова ли ты наконец принять смерть, — повторно усмехнулась я.
— Катя, брось свои злые шуточки! Это не смешно! — Она была права, это в самом деле не смешно. Просто я таким образом пыталась бороться со страхом неминуемой смерти и скорой встречей с неизвестным.
В дверь тихо постучали. Хотя… Такая дверь… Скорее всего, стучали очень сильно, коли мы хоть что-то услыхали.
Я на ощупь подползла к двери и бабахнула по ней обеими ногами. То ли мне послышалось, то ли кто-то что-то прокричал.
— Эй!! — завопила я как резаная. — Эй!!
— Катя, что ты делаешь? — спросила меня Юлька и, не дожидаясь ответа, тоже крикнула: — Эй!! Э-ге-ге-ей!
В ответ донесся более громкий стук, чем ему предшествующий. И он неоднократно повторялся, то есть в дверь что есть мочи колотили. Потом что-то прокричали, но мы не расслышали. Пришлось заладить свое «Эй».
Наконец послышался шум отодвигаемой щеколды, дверь толкнули, и я еле успела перекатиться в сторону, чтобы меня не зашибли. Через пару секунд меня ослепил яркий свет (так показалось после кромешной тьмы). Я зажмурилась.
— Катя? — Свет отъехал в сторону. — Юля?
Приглядевшись, я поняла, что это обычный фонарик и вовсе неяркий, а по голосу узнала Логинова.
— Женя?! Как ты здесь очутился?
— Это длинная история, — как-то странно произнес он и кинулся нас развязывать.
Прошло полчаса. Я и Юлька, переодетые в свою одежду, сидели на софе бабы Дуси и вырывали друг у дружки бутылочку с водой. Провели бы в подземелье сутки — и глядишь, вполне смогли бы за нее подраться. Да, голод и жажда очень быстро превращают людей в рабов своих первобытных животных инстинктов.