Библиотека

Клубника со сливками стр. 100

Размер шрифта
-
+
Тема

этом знать. В общем, мы с этим одноклассником однажды после вечеринки попробовали заняться сексом. Просто попробовали. Из глупейшего молодого любопытства. Один раз. Обоим не понравилось, а я, к несчастью, сразу же забеременела. После аборта врач сказал, что детей у меня никогда не будет, но тогда я еще не знала, какое это несчастье… А Игорь… он из благородства никогда не спрашивал, кто был у меня до него. И тут вдруг выясняется, что у меня не просто кто-то был, но еще и ребенок родился, которого я оставила в роддоме по причине молодого идиотизма…

– Да, история действительно странная, – согласился Егоров, – но мне кажется, это все совершенно не нужно ни Ларисе, ни… в общем, никому…

– Но как же тогда все это понимать?

– Видимо, кому-то очень хотелось поссорить тебя с Игорем.

– И кому же?

– Откуда я могу знать? Скорее всего, тому, с кем он жил до того, как снова стал водиться с тобой.

– Иронизируешь?

– Пытаюсь рассуждать логически. С этим агентством вообще много непонятного. Откуда, например, о нем могла знать мама?

– Мама… Какая? – спросила Римма, вспомнив о порванном пополам письме.

– Что значит какая? – удивился Егоров. – Моя мама. Это она дала Ларисе адрес «Агенересса» и еще ссудила ее деньгами.

– Видишь ли… тут такое дело, Юра… – осторожно

начала она.

Лицо Егорова вытянулось.

– Что… Ты что-то знаешь? – тихо спросил он, и на его лбу проступила испарина. – Неужели опять какие-то тайны?.. Я, признаться, уже устал от них… Говори скорей, а то так можно с ума сойти…

– Помнишь, мы с тобой рассыпали Анечкины фотографии?

– Помню. И что?!

– Ну… и я подняла письмо, а потом… в общем… сама не знаю как… засунула его в свою книжку…

– Ну и?

– Я его сегодня прочитала, Юра…

Егоров не сказал ни слова, только молча покусывал губы. Римма вынуждена была продолжить:

– Думаю, что это письмо твоего отца. Он ведь Николай…

– Да.

– Ну вот, это его письмо к… Анечке.

Римма постаралась изобразить внезапное першение в горле и даже театрально закашлялась, но Егоров прервал ее лицедейство тремя простыми словами:

– Я все знаю.

– Да? – удивилась она и поперхнулась по-настоящему.

– Да, я знаю, что моей биологической матерью является Анечка. Мне даже неловко ее теперь так называть… и я люблю ее, но все-таки считать матерью никак не могу. Я всем обязан… другой женщине.

– Эта другая женщина меня ненавидит, Юра! Такую аферу провернула с «Агенерессом»!

Егоров сморщился, утопил лицо в ладонях, потер ими лицо и сказал:

– Она больше не может ненавидеть или… любить. Она умерла…

Римма сквозь кашель хотела прохрипеть что-то вроде «прости», но не смогла.

Они помолчали.

– А где письмо? – спросил Юрий. – Похоже, именно его и разыскивает Анечка.

Римма выкарабкалась из постели, подняла простыню, давно свалившуюся на пол, завернулась в нее и прошлепала в коридор. Смятые их ногами клочки бумаги валялись на полу. Она, как могла, разгладила их, принесла в комнату и разложила перед Юрием на постели. Он не стал спрашивать, почему письмо представляет собой такие жалкие обрывки, а, соединив их, принялся жадно читать.

– Значит, отец действительно любил ее, – прошептал он и смял в кулаке оба куска письма. – Бедная мама… Хорошо, что она ничего не знала…

Римма пожала плечами, потому что совершенно

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.