Клубника со сливками стр. 34
веером жирных белых брызг.
– Какой ужас! – выдохнула Римма.
Аркадий, продолжая улыбаться, сказал:
– Ну вот! Теперь вам придется пригласить меня к себе, чтобы я мог привести в порядок брюки. Не идти же мне в эдаком виде по улицам Северной столицы нашей родины! Надеюсь, вы не возражаете? – И он все-таки взял у нее из рук пакет.
Римма, конечно, возражала, но брюки действительно выглядели жалко, и вина за это безобразие целиком и полностью лежала на ней. Ничего не ответив, она подняла двумя пальцами мокрый молочный пакет, выбросила его в урну, а потом в кручине застыла перед белой лужей.
– Надеюсь, вы не собираетесь отмывать утрамбованный снег? – спросил Аркадий.
Римма не собиралась, но молока было жалко, потому что она обещала напечь Гарику блинов. Тяжело вздохнув, она пошла к подъезду. Аркадий отправился за ней.
– С вашего позволения я сначала замою брюки, а потом мы поговорим, – предложил он, когда злополучный пакет с продуктами наконец угнездился на кухонном стуле.
Римма, опять не произнеся ни слова, принесла из ванной махровый темно-зеленый купальный халат и протянула его Аркадию:
– Вот. Наденьте. Он длинный и… безразмерный… А я приведу ваши брюки в порядок.
– Да не надо… Я как-нибудь сам…
– Бросьте, – махнула рукой Римма. – У меня лучше получится…
– Ну… как скажете, – смущенно согласился он.
Римма пошла в комнату, бросив ему через плечо:
– Позовете, когда переоденетесь.
Она подошла к окну и невидящими глазами уставилась в серое питерское небо. Зачем он пришел? Неужели поговорить с ней его просил Юра? Нет, Егоров не мог вместо себя прислать приятеля. Он должен понимать, что никто третий не может вмешиваться в их отношения. Тогда что этому Аркадию надо?
– Римма! Я готов! – донеслось из кухни.
Аркадий стоял возле стола в носках и в ее зеленом халате, из ворота которого выглядывал кусочек белой футболки. Рядом на стуле висела кожаная куртка, а поверх нее – темно-синий джемпер.
– Вот… брюки… – неловко произнес он,
что хоть как-то примирило ее с его домашним и даже каким-то интимным видом.
Римма застирала заляпанный молоком низ брюк и, не отжимая, чтобы не помять их, повесила на веревку. Когда стечет вода, она посушит их утюгом, а потом как следует отпарит.
– Ну… и зачем же вы пришли? – спросила она, когда вернулась на кухню.
Аркадий встал со стула, на котором сидел, и галантно подвинул его ей. Римма села. Он опустился на соседний, окинул ее, как ей показалось, нескромным взглядом и сказал:
– Вы мне понравились, Римма.
Она тут же вскочила со стула, но он усадил ее обратно и довольно раздраженно произнес:
– Да не дергайтесь вы! Я же не могу уйти отсюда без брюк, а потому выслушайте!
Римма с обреченным видом уставилась в пол, а он продолжал:
– Да, понравились! Как только я вас увидел, сразу понял: это моя женщина!
Римма опять нервно дернулась, и он еще раздраженнее сказал:
– Прошу вас! Послушайте! Честное слово, мне эти слова тоже не так уж легко даются, особенно… когда я в таком виде… – И он махнул полой халата. – Может быть, я даже как-то не очень прилично вел себя там, в ресторане… Дело в том, что я был здорово подшофе… Мне еще и на работе пришлось выпить за собственное