Книга теней. Роман-бумеранг стр. 89
Даму-дежурного врача отпустили домой: у нее многократно принималась быть истерика. Нянька Персефона дежурила в пустой палате и не хотела выходить.
Сведений не поступало ниоткуда, хотя милиция довольно быстро включилась в ситуацию.
На рассвете отправились походить по улицам. Валил снег.
- Какие уж тут следы! - с тоской говорил Аид Александрович, провожая отчаянным взглядом чуть ли не каждую снежинку в отдельности. И совсем скоро должны были уже прийти родители Эвридики, Петр… Скандал. С расстройством центральной нервной системы в перспективе. С воспалением легких и никто не знает чем еще на фоне расстройства. Расстрелять няньку Персефону, да не поможет.
- Который час?
- Девятый, - отозвался
Рекрутов из-под снега. Аид Александрович начинал чувствовать дурноту. На пенсию надо.
- Рекрутов, - позвал он, - я на пенсию хочу…
- Валидол дать? - предложил Рекрутов. Понял, называется…
К половине девятого вернулись назад. Служебный телефон надрывался - Аид Александрович снял трубку.
- … там Вас молодой человек какой-то требует. Петр Ставский. Утверждает, что Вы с ним договаривались…
- Пустите.
Вошел Петр со своим "что-нибудь-произошло": сразу понял, шельмец!
- Эвридика убежала. Ночью. Босая. В халатике. По снегу.
- Кошмар, - сказал Петр. - Разве… разве это отсюда возможно?
- При желании отовсюду возможно. Даже с того света.
Рекрутов хмыкнул.
- Но ведь персонал… - начал было Петр.
- Если Вы сейчас начнете упрекать персонал, я убью Вас, - пообещал Аид Александрович.
И Петр тогда не стал упрекать, а сказал:
- У меня три апельсина есть.
- Люблю-три-апельсина, - спел Аид Александрович. - Давайте нам с Рекрутовым два.
Они ели три апельсина.
- А почему, Вы думаете, она убежала?
- Я думаю, - без готовности откликнулся Аид, - что было нервное потрясение - во сне, должно быть. Она ведь периодически впадала в состояние шока, выводили как могли… В промежутках - сон: наверное, во сне увидела что-нибудь. Напугалась или обрадовалась. А телефона… телефона вот этого, - Аид вынул из нагрудного кармана пиджака бумажку, - Вы не знаете?
- Да-да, - сказал Петр, - восьмерки… Я звонил по нему: спрашивал адрес Эвридики - родителям сообщить… мы ведь, как бы это сказать, не знакомы с Эвридикой.
- Понятно, - усмехнулся Аид. - Чей же оказался телефон?
- По-моему, какой-то приятель Эвридики. Странный довольно… И немолодой, вроде бы.
- Он негодяй. - Аид жевал уже апельсиновую кожуру. - Чуть ли не шантажировал меня - причем такими вещами… ну ладно. А Эвридику Вашу он, кажется, поймал на крючок.
- То есть что значит - на крючок?
- Попалась-рыбка-на-крючок-потрепыхалась-и-молчок, - сумрачно пошутил, что ли, Аид Александрович и с неприятной серьезностью продолжил: - На самом деле, я не могу Вам этого объяснить. Тут, прежде чем объяснить, надо хорошо знать Эвридику. Но у меня такое впечатление, что их связывает какая-то очень скверная история. Вы запишите на всякий случай телефон.
- Я сейчас, наверное, позвоню, а? - растерялся Петр.
- Попробуйте.
Восьмерки не отвечали.
- Знаете что… - Аид Александрович принялся уничтожать кожуру от рекрутовского апельсина, - Позвоните-ка лучше родителям Эвридики. Надо бы знать, какие у них планы. Скажите, что Вы здесь, что все пока без изменений и что я запретил всякие посещения до, скажем, вечера. Ведь найдут ее до вечера? - он беспомощно посмотрел на Рекрутова.
- Найдут, - безосновательно заявил тот.