Кносское проклятие стр. 399
тут я вас озадачу: она была принесена в жертву.
Черные, с проседью, брови Лигуриса взметнулись кверху, и он посмотрел на меня с нескрываемым сомнением.
— Как вы сказали? — переспросил он. Ему, наверное, показалось, что я перепутал слова…
— Подруга вашего сына была убита, — уточнил я, не сводя глаз с лица Константиноса. — И не просто убита, а принесена в жертву. Ей отрубили голову минойским топориком — лабирисом.
— Кому в жертву? — Лигурис явно считал, что я сошел с ума, и не собирался этого скрывать.
Мы стояли на узком тротуаре напротив друг друга, и мой собеседник даже сделал шаг назад, словно опасаясь, что я укушу его за нос.
Но моим оружием была невозмутимость. Свою порцию изумления я получил уже сравнительно давно, а сейчас передо мной стояла задача окончательно распутать всю эту историю.
— Кому в жертву? — переспросил я, покачав головой. — Вот этого не могу вам точно сказать. Видимо, в жертву богине Тини-ит. Впрочем, звучало еще нечто про какого-то Червя, если я правильно понял…
Была середина дня, с эспланады открывался великолепный вид на море, на порт и на площадь, где сотни торговцев продают всякую всячину: от живой рыбы до вязаных шапочек с лапландским узором. Боковым зрением я видел эту красоту, но основное мое внимание было приковано к выражению лица собеседника. Если сначала оно было кислым, потом — возмущенным и удивленным, то теперь его лицо превратилось в какую-то маску — человек словно ушел в себя.
Несколько секунд мы стояли молча, и лишь после паузы Лигурис тихо спросил меня:
— Вы сошли с ума?
Вот тогда я перешел в решительное наступление.
— Зачем вы скрыли от меня важные факты? — сказал я резко. — Почему не рассказали о том, что Димис фактически воспитывался совсем не вами, а матерью? Что он считал своей родиной вовсе не Англию, а Крит? Наконец, отчего вы умолчали, что между вами и бывшей супругой была судебная тяжба?
— Я не обязан рассказывать вам о таких сугубо личных вещах… — начал было Константинос, но тут же осекся и умолк. Понял, что собрался сказать глупость. Когда обращаешься к детективу за помощью, ему, как и врачу, нужно сообщать все — иначе помощи не получится. — Я думал, что такие подробности не имеют значения, — сказал он устало. — При чем тут мои взаимоотношения с матерью Димиса? Или судебный процесс?
Мы медленно двинулись по тротуару: двое мужчин, одетых в почти одинаковые черные шерстяные пальто, — длинная фигура Лигуриса и коренастая — моя.
— Вы полагали, что раз вашего сына убили в Петербурге, то и убийцу следует искать там же, — сказал я. — Потому и наняли меня — петербургского детектива. А на самом деле все корни этого дела лежат совсем в другом месте. Давайте зайдем в кафе и посидим. И там вы ответите мне на несколько вопросов.
Я видел, что мой властный тон покоробил Константиноса. Он не привык, чтобы нанятые им же люди разговаривали так независимо. Но меня уже несло на всех парусах к разгадке, и я попросту забыл о юридической стороне дела. Сейчас передо мной был не богатый клиент, а человек, из которого во что бы то ни стало нужно было вытащить информацию…
Спасаясь от ветра, мы зашли в кафе на