Код Изгнания стр. 88
что меня с размаху вдавило в жёсткое десантное кресло. Благо демпферы лёгкого скафандра смягчили жёсткий удар, а вот моим спутникам манёвр достался во всей полноте: Арчи и Александр едва не слетели с мест. Совсем рядом с бортом вспухла плазменная воронка, и по многослойной броне MBT-74 дробной чечёткой забарабанила мелкая каменная крошка.
— Фари, да сделай ты что-нибудь уже! — взвизгнула Лиза, судорожно выкручивая штурвал.
— Да делаю я! — рявкнул фарианец.
На крыше башни гулко и сочно загрохотали тяжёлые спаренные пулемёты, пытаясь срезать штурмовиков на низком бреющем полёте. Но, увы, тяжёлый танк — это не специализированный зенитный комплекс. Его системы наведения и вертикальные углы башни заточены под подавление вражеской пехоты и тяжёлых мехов, а не под противовоздушный бой. Как Фари ни выкручивал турельный модуль, всё, чего он добился — заставил стервятников набрать высоту и держать дистанцию.
— Сколько до цели⁈ — гаркнул я Рыжакову через громкую связь.
— Метров шестьсот ещё! Но не доедем… — последнюю фразу командир танка произнёс заметно тише.
И Миша оказался прав.
Обе тройки имперских дронов уже заложили синхронный вираж, заходя нам прямо в корму, и обрушили сокрушительный залп: сфокусированные сгустки раскалённой плазмы вперемежку с роем неуправляемых ракет. Генератор силового поля MBT-74 завыл на ультразвуке, вспыхнул и принял основной удар на себя, давая машине последний шанс.
Внутри десантного отсека коротко заискрила проводка, пошёл сизый едкий дым с запахом горелой изоляции — благо все мы были в шлемах и респираторах. Затем я отчётливо услышал громкий металлический щелчок, за которым последовал глухой ухающий звук отстрела за кормой.
— Что это было⁈ — панически выкрикнул Арчи, оглядываясь и ещё сильнее вжимаясь в поручень.
— Мы без щитов, — сухо констатировал Рыжаков. — Перегретые накопители отстрелило. Мы голые.
Я даже не успел бросить взгляд на тактическую карту, когда многотонную тушу танка резко рвануло вверх. Удар был такой силы, что меня едва не вырвало из десантного кресла — фиксаторы затрещали, въедаясь в бронепластины скафандра. На долю секунды я ощутил чистую невесомость — физически невозможную в условиях нормальной гравитации планеты — а затем пришло запоздалое осознание: сфокусированный залп штурмовиков оторвал машину от земли, заставив её сделать несколько безумных кувырков в воздухе и со всей дури грохнуться на раскалённый грунт.
Чудовищный скрежет сминаемого композита и стали ударил по ушам — аудиокомпрессоры шлема сработали на пределе, мгновенно глуша оглушительный грохот. Фиксаторы ложемента с мясом вырвало из пазов. Меня швырнуло через весь отсек и с размаху впечатало в потолок — хотя в перевёрнутом танке тот уже стал полом.
Сознание на миг провалилось в глухую темноту и вернулось лишь тогда, когда сенсоры скафандра начали перезагрузку.
Вокруг трещала повреждённая проводка, сипел пробитый магистральный кабель, раздавались тяжёлые захлёбывающиеся стоны. Я попытался подняться, но тут же понял, что правую ногу наглухо зажало. Активировав налобный фонарь шлема, я рассёк лучом света клубящуюся гарь и осмотрелся.
Конечность прижало деформированным основанием сиденья и вдавшимся внутрь десантным бортом. Судя по отсутствию резкой боли — не критично, кости целы, но чтобы вытащить ногу, придётся повозиться.
А вот Александру повезло куда меньше. Старший из ополченцев безжизненно повис на остатках ремней головой вниз. Из его живота,