Код Изгнания стр. 89
глубоко уходя в изувеченную перегородку танка, торчал дымящийся окровавленный кусок оторванной обшивки. Без шансов.
Арчи лежал в метре от отца, уткнувшись лицом в осыпавшуюся крошку. Отсюда сложно было разглядеть, дышит ли парень. Из кабины экипажа доносился глухой кашель и ругань.
— Кто жив⁈ — гаркнул я в задымлённую темноту перевёрнутой машины.
— Я… — из прохода в кабину раздался голос Рыжакова, тут же захлебнувшегося в тяжёлом кашле.
— И я… — тихо, едва слышно отозвалась Лиза.
А вот Фари молчал. Скорее всего, основной удар и деформация пришлись именно на боевую башню, где находился наводчик. Вердикт напрашивался неутешительный. Нас потрепало знатно, но радовало одно: имперские дроны решили нас не добивать. По всей видимости, после такого падения тактический ИИ штурмовиков посчитал цель уничтоженной — в их цифровых расчётах никто не мог выжить в этой груде металлолома.
Слава проклятым богам, что на мне был лёгкий скафандр. Пусть он и не предназначался для штурмовых высадок, но армированное волокно и демпферные пластины выдержали эту безумную перегрузку. Не будь на мне брони — лежал бы сейчас между жизнью и смертью, прямо как молодой Арчи.
— Двигаться можете? Мне бы тут помощь не помешала! — бросил я в сторону кабины, выхватывая лучом фонаря свою придавленную ногу.
— Да… Да, сейчас, — отозвался Рыжаков. Похоже, он оказался единственным из экипажа, кого не заклинило смятыми листами обшивки. — Только Лизке помогу выбраться.
Только сейчас я заметил, что по бронестеклу моего визора расползлась тонкая сетка паутинных трещин. Удар был такой силы, что даже сверхпрочный прозрачный композит не выдержал. В голове гудело, словно внутри запустили реактор, а во рту стоял отчётливый металлический привкус крови. Как бы у меня не было тяжёлого сотрясения — или чего похуже.
Мысленным импульсом я активировал медицинский блок, интегрированный в подкладку скафандра. На визоре поверх трещин тут же запульсировали тревожные оранжевые строки диагностики, выдавая первичную сводку о состоянии организма.
Серьёзных ран удалось избежать: пара глубоких ушибов, рассечённая бровь, кровь из которой уже застилала левый глаз, и россыпь гематом по всему телу. После такого безумного полёта с переворотом я отделался лёгким испугом. В плечо впились несколько лёгких уколов: медицинский блок скафандра закончил экспресс-диагностику и сразу впрыснул коктейль из обезболивающего и коагулянтов.
Пытаться высмотреть что-то через покрытый сеткой трещин и залитый кровью визор было бесполезно. Коснувшись сенсора на шее, я свернул шлем.
Почти мгновенно в нос ударил концентрированный коктейль из едкой гари, дыма, горелой изоляции и отчётливого запаха свежей крови. Я тяжело закашлялся, припал ниже к полу — там воздух был хоть немного чище — и, вытерев лицо перчаткой, сделал жадный вдох.
Где-то над головой раздался тяжёлый, неуверенный шаг.
— Осторожнее, там Арчи, не наступи! Он ещё может быть жив, — гаркнул я в сторону надвигающейся тени.
То, что это Рыжаков, было понятно без слов: выкарабкаться из кабины с такой скоростью больше никому не удалось бы. Несколько секунд возни в темноте — и тесное десантное отделение озарилось слепящим светом. Миша нащупал и активировал аварийный фонарь из комплекта первой необходимости.
— Думаю, что ему уже без разницы, — тихо, с горькой будничностью произнёс командир танка, поведя лучом по телу отца