Коэффициент интеллекта (сборник) стр. 176
Я больше года жил в лесах, в своей берлоге. Я изучал повадки представителей местной фауны, накапливал информацию, писал отчеты, изредка занося их в поселок. Я перезнакомился и с «зайцами», и с «птицами», они даже перестали меня бояться – там, в шестидесяти километрах отсюда. Единственное животное, которое ни разу не дало шанса даже приблизиться, – скотина. А теперь представитель этого вида пришел сам, сел напротив – и я не знаю, что мне делать. Располагай я временем и возможностью, я бы с радостью воспользовался таким подарком – я бы прикормил, дал привыкнуть к своему обществу, я бы каждый день приходил на эту поляну и сидел. Пока скотина не определила бы во мне если и не друга, то вполне безопасного соседа. Но сейчас возможности не было – сейчас откуда-то из-за спины вылетали вертолеты, полные людей, ощетинившихся стволами и праведным гневом, ведомых предводителем и целью. Пока невидимые и неслышимые, эти вертолеты таки приближались, а я не могу повернуться к скотине спиной, отнять коммуникатор у Грязева и скомандовать, добиться, развернуть любой ценой. Не могу отвернуться, потому что – глаза в глаза.
Тварь сама пришла на помощь: издав подобие вздоха, она шумно пошевелилась – зазвенели когти, брякнули друг о друга клыки.
– М-м-му… – задушенно протрубила скотина и подняла лапу.
Пошевелив в воздухе когтями, она вдруг резко ударила себя в грудь.
– Де! – вырвалось из недр груди.
Коготь опустился к мягкому брюху, оттянул шкуру:
– Ть… – отпущенной резинкой шлепнула упругая шкура.
Тварь задрала лапу выше, коготь переместился к наростам гребня:
– С-с-с-с-со-о-о-о… – тонко запели-заскрежетали щетины.
Еще один удар в грудь:
– Н!
Поведение обескураживало, ритуал наводил ужас – даже на меня, честно-честно. Что она хочет сделать? К чему она готовится?
Скотина повторила последовательность жестов. Замерла. Еще раз – и снова замерла. Она что-то показывает? Грудь, брюхо, спина, грудь. Да черт его знает! Может, это бессмысленно так же, как виляние хвостом у собаки – просто собачья эмоция, никакой информационной нагрузки! А если сообщение? Если скотина показывает, что Валя у нее в животе?
Господи, что за бред???
– Де! – била себя тварь.
– Ть… – чпокала кожа брюха.
– С-с-со-о-о-о… – шелестели чешуйки.
– Н! – утробно гудело внутри.
Деть. Сон.
У скотин нет пасти, речь им недоступна – в том понимании, которое мы вкладываем в термин. Но когда мы хотим сымитировать летящего жука, мы жужжим ртом, поскольку крыльев не имеем.
Деть. Сон.
– Ребенок спит? – робко спросил я.
– М-м-му! – коротко протрубил хоботок.
Скотина поднялась и, оглядываясь, пошла в сумерки.
Твою мать! Они еще и разумны… Нет, я и раньше нисколько не сомневался в сообразительности скотин, но даже в самых смелых мечтах не мог представить их за той гранью, которая разделяет умных животных и разумных существ!
Оставив ружье на поляне, я шагнул следом. Надежно укрытое от глаз паутинной галереей, расположилось на ночлег целое семейство. Впрочем, почему только на ночлег? Возможно, это место было их постоянным убежищем. Домом. У входа нас ждала еще одна взрослая особь, в дальнем конце галереи маячила, тревожно перетаптываясь с ноги на ногу, другая. Вглядываясь до рези в глазах в густой полумрак, я видел мягкие, пушистые кроватки-гнезда, в которых спали детеныши. Большие «кровати» взрослых скотин пустовали.
Слева направо, от одной стены галереи до другой, был растянут гамак. Сперва я не