Когда туфли не жмут. Беседы по историям даосского мистика Чжуан-цзы стр. 138
год становятся на фут выше. Все постоянно изменяется: изменяется океан, изменяется земля, даже материки все время движутся.
Сейчас ученые открыли, что материки очень сильно передвинулись. Когда-то Африка соединялась с Индией. Когда-то Цейлон, Шри-Ланка, очевидно, находился очень близко к Индии; иначе обезьяна Хануман не смог бы на него перепрыгнуть. Между ними, должно быть, была лишь небольшая речка, ручей. Сейчас ученые доказали, что материки движутся, продолжают меняться. Все изменяется, ничто не остается неподвижным.
Эддингтон однажды сказал, что в своей жизни он пришел к пониманию того, что в человеческом языке есть одно совершенно неправильное слово, и это слово – «покой», потому что
покоя не существует. Все постоянно движется, ничто не остается в состоянии покоя – и не может оставаться, потому что жизнь – это течение. Если жизнь – это течение, тогда колесник прав, потому что он говорит, что ничего не может быть сказано, для каждого колеса все по-разному: другое дерево, другая телега, другая ситуация, другая дорога – и все это необходимо осознавать. «Я не могу выразить это словами, не могу научить даже своего собственного сына». И это действительно трудно – учить своего собственного сына.
Вы когда-нибудь слышали, чтобы Будда смог научить собственного сына? Вы когда-нибудь слышали о том, что стало с сыном Чжуан-цзы, что стало с сыном Лао-цзы?
Для отца очень трудно учить своего собственного сына, потому что их эго всегда враждуют. Это очень трудно, потому что сын всегда борется с отцом. Он хочет что-то доказать – что он лучше, чем отец. Он думает, что его отец – это просто старый дурак. А отец не может поверить, что его сын может чему-то научиться. Он – всего лишь сын и всегда остается сыном. Даже если сыну семьдесят лет, а отцу девяносто, отец думает, что сын – всего лишь ребенок. Очень трудно найти точку соприкосновения между отцом и сыном; мост невозможен, почти невозможен.
Колесник говорит, что не может научить даже своего сына, который так ему близок. Он не может рассказать, что он имеет в виду, и вот, семидесяти лет от роду, он по-прежнему делает колеса. Он говорит: «Мне пора на пенсию. Я уже стар. Тело одряхлело, и я не могу больше работать. Но что поделаешь? Никто не смог научиться этому искусству, и я по-прежнему делаю колеса».
Запомните, что суфии – единственные, кто прекрасным образом используют эту историю, потому что они всегда учат через ремесло – одни лишь суфии. Они учат через ремесло. Ремесло может быть любым: ремесло плотника или колесника, ремесло маляра, сапожника или кого угодно. Суфии учат через ремесла; сначала вы должны научиться у мастера ремеслу, а затем он будет учить вас сокровенному. Почему? Это кажется абсурдным!
На протяжении десяти лет ученик учится делать обувь, а затем, через десять, двенадцать или даже двадцать лет, когда он становится отличным мастером по изготовлению обуви, мастер начинает учить его тому, что относится к внутреннему миру. Кажется, что это пустая трата времени. Это не так; суфии говорят, что дело не в том, чему вы учитесь, – предмет обучения не имеет значения, – но в том, как вы учитесь.
Как только вы научились учиться, вам сразу же могут быть переданы сокровенные