Библиотека

Когти тигра стр. 110

Размер шрифта
-
+
Тема

шло к нам с берегов! Ведь русских называют здесь не иначе как своими старшими братьями. Югославы же славяне, понимаешь?

…А в Смедерово, когда мы стали под погрузку угля и хлеба для Белграда, на причал пробился поп (но прогрессивный, Иечка, хоть и длинноволосый, и в рясе, как полагается, однако перепоясан патронной лентой и сбоку маузер на ремне – партизан!). Он до того, представь себе, разгорячился, что с ходу облапил нашего Кирилла Георгиевича, который, по-моему, впервые за весь поход растерялся. При этом поп громко объяснял что-то по-сербски. Танасевич пояснил: он говорит, мы с русскими – одна семья! И раскинулась наша семья от

Ядрана до Япана! Оказывается, Ядран – это Адриатическое море, а Япан – Японское. Какова семейка-то?..»

ОБРЫВКИ ЦЕПИ ПАДАЮТ В ДУНАЙ

Часто на память Кичкину приходил маленький островок с белеющим на нем минаретом мечети среди утесов Железных Ворот, которые сторожат скалистый лабиринт Катарактов.

В давние времена, когда турки господствовали на Балканах, султан-завоеватель приказал протянуть здесь железную цепь от берега до берега, то есть перегородить ущелье в самом узком его месте. Отсюда название – Железные Ворота.

Много лет уже турецкая цепь ржавеет на дне Дуная.

А теперь следом за нею падают туда и обрывки цепи, которой пытались сковать Дунай фашисты. Взрыв! Взрыв! И черная металлическая цепь оседает на вспененную взрывом воду.

Да, подвиг минеров нагляден.

Обычно слава приходит к человеку после того, как дело уже сделано, подвиг совершен. Сейчас не то. Сейчас само траление Дуная превратилось в триумф, в триумфальное шествие минеров по Дунаю.

…Ночь. Костры горят на берегу. К стоянке кораблей спешат люди из ближайших селений.

Отблески раскачивающегося пламени вырывают из тьмы смуглое улыбающееся лицо, или пастушеский посох с загнутым концом, или пеструю вышивку на сорочке.

А в траве стоят принесенные дары – узкогорлые кувшины с вином и высокие корзины со снедью.

Низко свешиваются над головой огромные мохнатые звезды.

Без устали, жадно, нетерпеливо расспрашивают гости о Советском Союзе, сказочной стране, откуда прибыли военные моряки. Танасевич едва успевает переводить вопросы и ответы.

Наконец гости уходят. Кичкин, вымотавшийся за день до предела, засыпает мгновенно.

Кажется ему, только что закрыл глаза. Но вот уже кто-то теребит за плечо. Кто это? А, вахтенный матрос!

– Приказывали разбудить, товарищ лейтенант!

Светает. С каждой минутой кусты, деревья, холмы делаются отчетливее, ярче. Все сбрызнуто дождем, который прошел недавно.

Еще через пятнадцать минут раздастся протяжный требовательный гудок. И снова однообразные бурые волны впереди, а трос звенит-вибрирует за кормой, и вот – взрыв, столб воды вздымается и опадает!

К черту эти «когти», к черту!..

«Я ПОДАВЛЯЛ СВОЕ ВООБРАЖЕНИЕ»

За ужином кто-то из офицеров сказал между прочим:

– Придем в Белград, обступят вас корреспонденты со всех сторон, товарищ комбриг. Хочешь не хочешь, а придется дать интервью о новом обходном фарватере на Дунае.

Комбриг нахмурился, пробурчал что-то, потом оглянулся на Кирилла Георгиевича.

Это, кстати, относится тоже к числу его загадочных для Кичкина особенностей. Комбриг терпеть не может беседовать с корреспондентами.

Те, как известно, любят, чтобы с ними разговаривали охотно, выкладывали без задержки факты, да еще и пересыпали их шутками-прибаутками, разными колоритными словечками, словами-самоцветами, которые так весело заиграют потом в очерке.

Комбриг, однако, не таков.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.