Кольцо нибелунгов стр. 129
бы во время вашего отъезда я знала, как буду скучать, то приковала бы себя к вам цепью. Каждый день мне казалось, что я умру от тоски.
Гернот нежно провел правой рукой по ее бровям, коснулся лба, носа, губ.
— Но я вернулся не для того, чтобы ты умерла.
Она поцеловала кончики его пальцев.
— Вы ведь знаете, что я принадлежу вам.
Принц смотрел в глаза девушки, словно пытался заглянуть ей в душу.
Внезапно сердце Эльзы замерло. Мысль о том, что ее положение при дворе позволяет ей быть всего лишь тайной любовницей, развеял счастье в одно мгновение.
— Я понимаю и готова покориться, — вздохнув, тихо произнесла Эльза. — Я буду счастлива тем, что вы захотите мне дать.
Гернот нахмурился:
— О чем ты говоришь?
— О королевской династии и о том, чего не должно быть, — прошептала Эльза. — Я не требую того, что мне не полагается. Пусть это будет лишь поцелуй украдкой, как этот, — мое счастье не могло бы быть больше. Я готова хранить нашу тайну от вашего брата, от отца, от всего двора.
Выражение недоумения на лице принца сменилось улыбкой.
— Так вот в чем дело! — воскликнул Гернот. — Ты решила, что я хочу использовать твою любовь точно так же, как пользуюсь услугами повара или охотника?
Эльза опустила руки и отстранилась от него.
— Но мой отец только что говорил об этикете и о моих обязанностях при дворе…
Гернот задумчиво посмотрел на девушку, подыскивая нужные слова. Затем он встал перед ней на колени и склонил голову.
— Эльза Тронье, я говорю о любви.
Бургундия была христианской страной, но гуляния и плотскую любовь тут почитали. Пусть божий день люди проводили в церкви, но во время праздника разрешалось все, на что были готовы пойти мужчина и женщина.
Музыканты играли, акробаты прыгали, пожиратели огня изрыгали пламя, как Фафнир, а слуги разносили тяжелые подносы с жирным мясом, расставляя их по столам. Солдаты танцевали с придворными дамами, а по углам, позволяя себе непристойности, прятались парочки, распаленные сладким вином и крепким пивом.
В Вормсе люди тоже веселились от души. Они танцевали вокруг костров, разожженных на перекрестках улиц, и со стен замка могло показаться, что в городе начался пожар.
В центре тронного зала, превратившегося в поле боя наслаждений, сидели Гунтер с Хагеном и шептались.
— Мы должны взять инициативу в свои руки прежде, чем это сделает Зигфрид, — тихо говорил Хаген, настаивая на своем. — Если вы дождетесь, пока он сам попросит руки принцессы, то ваш ответ обидит его. В нашем положении не следует огорчать короля Ксантена и Дании. Но если
вы предложите ему Кримгильду в качестве подарка, то его благодарность станет ключом к нашему плану.
Гунтер опорожнил очередной кубок и отбросил его в сторону.
— Мне не нравится хитрить и обманывать человека, которого я с гордостью называю другом. Он ведь не зверь, которого нужно приручить.
Хаген приподнял брови.
— Но почему вы воспринимаете мои советы именно так? Единственное, к чему мы стремимся, — это добиться расположения Зигфрида. Ваша дружба только окрепнет, а не наоборот!
Король глубоко вздохнул, и когда Зигфрид, сидевший в паре шагов от него, поднял кубок, он воспользовался моментом и встал с трона. Хаген подал знак стражникам, и те начали бить