Колесо Перепёлкина стр. 15
не опрокинули.
— Немедленно рассказывай, то ты натворил в школе! — Это, конечно мама.
— Только спокойно и по порядку… — Это, разумеется папа. Он тискал пальцами треугольный, как у Васи, подбородок.
— А чего рассказывать… — Вася кулаками уперся в постель и стал смотреть за окно. И засопел. — Вам и так уж, наверно, все рассказали…
— Да! Нас обоих по телефону вызывали к завучу! — сообщила мама. Так драматически, словно их вызывали по крайней мере в администрацию президента.
— И Валерьян Валерьянович изложил нам все события, — подтвердил папа. — Но нам хотелось бы услышать, так сказать, твою версию…
— А зачем? — сквозь застрявший в горле комок выговорил Вася. — Вы же все равно скажете, что он во всем прав, а я во всем виноват.
— А ты хочешь сказать, что виноват он? — звонко вознегодовала мама. — Валерьян Валерьянович культурнейший человек и замечательный педагог. Один из лучших в городе! А ты… ты дерзкий мальчишка и глупый скандалист. Мало тебе истории в начале года с твоим нелепым письмом, тебе захотелось еще! Чтобы о тебе говорила вся школа!..
Конечно, надо было сдержанно возмутиться и с достоинством объяснить, как было дело. Вася так и хотел. Но одно дело хотеть, а другое… попробуйте удержать слезы.
— Ну и отдайте меня в интернат… если я… такой…
— Нет, подожди, — заволновался папа и чуть не свихнул подбородок. — Давай рассуждать здраво. Возможно, с одной стороны ты прав…
— А так не бывает, что с одной стороны прав, а с другой фиг! — выдал со слезами Вася. — Я вам не железный рубль, где орел и решка. Чтоб меня вертеть… Вместо того, чтобы заступиться!..
— Но подожди же! — стискивая локти, воскликнула мама. — Ты думаешь, мы не заступались? Мы сказали Валерьяну Валерьяновичу, что ты справедливый мальчик и что, если ты спорил, у тебя были, наверно, основания, и что… — Она уже забыла, что полминуты назад называла его дерзким мальчишкой и глупым скандалистом.
Вася подтянул к груди колени и оперся в них подбородком. Сырыми глазами по очереди посмотрел на мать и отца.
— Тогда. Почему. Вы. Ругаете. Меня?
Мама сказала очень проникновенно:
— Тебя никто не ругает! Но пойми. У Валерьяна Валерьяновича есть свои принципы. Что будет, если он станет от них отступать перед каждым второклассником? И он требует совсем немного: чтобы завтра ты спустился по одной лестнице и поднялся по другой. Это такой пустяк!
— Не пустяк, — со всхлипом сказал Вася. — Я ему кто? Заводная игрушка, что ли?
— Ты не игрушка, а ученик, который нарушил правила! — мама опять стала накаляться. — И ты должен…
— Я не специально нарушил! Зачем там этот дурак стоял? Почему он не виноват, а я виноват?!
— Дело не в том, что кто-то виноват, — начал опять папа. — Дело в том, что вступили в противоречие школьная система и личность… Яна, подожди… Василий, давай поговорим, как мужчина с мужчиной…
—А я не хочу, как мужчина! Почему ты не можешь, как отец с сыном?! — вырвалось у Васи.
— Здравая мысль, — вмешалась мама. — В самом деле! Парню скоро девять лет, а ты его не разу не выдрал, как полагается отцу. И вот результат!
— Я, по-твоему такой же садист, как твой Валерьян Валерьянович?! — папа хлопнул ладонью о стол. — Я не привык издеваться над детьми!
— А я, выходит, издеваюсь над собственным ребенком? — накал в мамином голосе достиг высоких градусов. — Прекрасно! Я могу больше вообще не заниматься его воспитанием! Посмотрим, что из него выйдет, когда наступит переходный возраст!
Вася мельком подумал, что при такой жизни до переходного возраста он не дотянет. Стиснул пальцами скользкие от слез коленки и перестал слушать. Начал мысленно считать до ста, двухсот… И перестал, когда родительский скандал дошел до финала. До коронной маминой фразы:
— Почему ты меня так ненавидишь?!
Но папа на сей раз не стал прятаться за газетой. Видать, у него накипело больше обычного. Папа вздохнул и сказал:
— Очевидно, есть на то причины…
И стало очень тихо.
— Вот как… — слабо выдохнула мама. — Ну что же… Тогда я немедленно уезжаю к тете. И живите тут как хотите…
Тетя была сестра маминой мамы, Васина двоюродная бабушка. Она жила на Сахалине, и Вася не видел ее ни разу в жизни. Да