Колодец Единорога стр. 180
чтобы все вот так пошло прахом из-за одного дрянного маленького предателя!..
В ответ прозвучал голос волшебника Мелибоэ:
— Дрянной маленький предатель сыщется всегда и везде. Дело в самом наследии: уцелеет лишь то, что способно противостоять козням подобных ничтожеств…
— Вы там, на носу!.. — прокричал Эрб. — Хватит болтать! Живо берите-ка весла и давайте гребите!
Они сели на весла и погнали галеру вперед, в штормовое предрассветное море. Море врывалось сквозь гребные люки и через борта, промокшие гребцы тряслись на скамьях. И мало кто удивлялся, почему это валькинги не бросились на штурм, воспользовавшись пожаром.
32. УСТЬЕ ХРАКРЫ. ВАЖНЫЕ ВЕСТИ
Скоро они поняли, что Стенофон был
прав, оберегая свои корабли от плавания по морю во время осенних штормов. Галера приняла много воды и к полудню сильно отяжелела, из-под палубы слышался плеск. Положение сделалось угрожающим. Эрб развернул корабль кормой к ветру, обратив его нос в сторону побережья Норби. Ветер по-прежнему дул с северо-запада; удалось даже поставить прямой парус и дать гребцам передышку. Быть может, карренцы, привычные к подобным судам, управились бы с галерой получше, но среди ста семи человек на борту карренец сыскался всего один, да и тот — оруженосец конного латника. Остальные были дейлкарлы из Эйрарова отряда да члены Вольного Братства, и при них восемь женщин, считая Эвадне, воительницу, Звездного Воеводу.
Эвадне глядела мрачней не придумаешь, у губ залегли морщинки, которых не было накануне. Эйрар только подивился ее выдержке и мужеству: когда к ним подошли парусники и братья принялись взволнованно спрашивать: «Не у вас ли Эвандер?..» — она ответила радостным приветствием. У Эйрара у самого сердце рвалось из груди — поговорить с Аргирой. Но когда он заглянул к ней первый раз, она спала, и он не посмел ее разбудить. А во второй раз на него сразу насела золотоволосая Аурия:
— Ты вождь: какой казни ты велишь предать никчемного юнца, спалившего замок? И не кажется ли тебе странным, что столь смелая девушка, как эта карренка, заговорила о любви лишь тогда, когда ей приставили к груди меч? А как ты думаешь — правду она говорила или пыталась что-то скрыть?.. — и без устали несла всякую чушь, так и не дав ему перемолвиться с любимой даже словечком.
— Но ведь Каррена — часть Империи! — в конце концов заявил он в отчаянии и ушел, оставив ее размышлять, что сие означало.
Герцог Микалегон сидел у борта на лебедке, подперев бороду кулаком. Глаза у него были пустые.
— Да никак ты отчаялся? — спросил его Эйрар. — Послушай, я ведь тоже потерял отцовское наследие. И карренские Воеводы. И ни один из нас еще не умер от разбитого сердца. А философ Мелибоэ, между прочим, говорит, что они и не разбиваются…
Великан невнятно пробурчал что-то, даже не повернув головы. Но потом, видя, что от Эйрара просто так не отделаешься, медленно проговорил:
— Да, я слышал. Но что ты потерял? Нищий хуторок в Вастманстеде, каких сотни и сотни. А на мысе Эригу угас яркий светоч… этого дерьмового мира. И все потому, что я оказался неспособен его удержать. Куда прикажешь теперь податься тем, кого тошнит от сонной Империи или от Двенадцати Городов, где человека всю жизнь попрекают происхождением? Или от власти валькингов, у