Комендант мертвой крепости стр. 174
станем мальчишками. Я и ещё кто-нибудь… а даже если… ну, одного меня тоже должно хватить. Раз уж Грэлт сумел прикинуться Матерью, неужели вы, — повернулся он к Хромому, — не сделаете меня Ярри или Конопушкой?
— И что потом? — спросил Грелгарк-Луковица. — Вот вы прикинетесь мальчишками — как вы приманите сюда жуков? Половина даже не в крепости ещё. А остальные настолько увлеклись боем, что и нас оставили в покое.
Сиврим оглянулся: андэлни Рултарика и Эттила Хакилса отчаянно сражались со «скоморохами» в лабиринте баррикад и сгоревших зданий — чёрные тени в ночи. Он вспомнил, как Грэлт превратился в Матерь и как жуки сразу же устремились к нему. Получится ли сейчас привлечь их внимание, да ещё с верхушки Полой Кости?..
— Значит, — сказал Железнопалый, — дождёмся, пока явятся остальные. А потом спустимся и позовём всех сюда, в гости.
— «Спустимся»? — переспросил Сиврим.
Хродас усмехнулся и кивнул алаксару:
— Давай, архивариус, сделай всё в лучшем виде. Не знаю, как у господина наместника, а у меня детство было забавное, я не против ещё раз стать мальчишкой. Будет о чём вспомнить в потустороннем.
На всё ушло минут семь, не больше. Самым сложным оказалось соорудить накидки, но, к счастью, у Кнувтоурка Крючка оказались с собою нитка с иголкой. Мальчики сбросили рубашки, и он наскоро сшил нечто вроде капюшонов, а из рукавов соорудил подобие перевязи.
Железнопалый нацепил накидку поверх шлема и скривился.
— Если жуки запомнили ваш запах, — сказал он ребятам, — значит, к нам точно прибегут. Спотыкаясь.
Сиврим молчал и просто старался вдыхать через рот.
Белое пламя, плясавшее в проломе, как будто снова поменяло цвет на обычный, да и языки его стали меньше. Дым по-прежнему валил оттуда жирным плотным столбом, но даже он не перебивал вони от немытых рубах.
Хромой попросил у Кнувтоурка иглу, повертел в пальцах:
— Прокалить бы… ну да что уж, сейчас не до того… Ярри, пойди-ка сюда.
Он уколол мальчика в палец и
заставил сцедить прямо себе на ладонь несколько капель крови. Затем шагнул к Сивриму и велел:
— Закройте глаза и задержите дыхание. Представьте, что вам снова тринадцать или четырнадцать лет. Я знаю, это сложно, однако попытайтесь.
— А что потом?
— Остальное — мои заботы. Просто задержите дыхание и закройте глаза.
Сиврим так и сделал.
— Не ленитесь! — напомнил Хромой. — Вспоминайте, вспоминайте! Времени мало.
Вспоминать не хотелось: ни про то, каким рохлей Сиврим был в тринадцать, ни про то, как в четырнадцать в первый и последний раз приставил меч к горлу собственного отца. Он пообещал себе когда-то, что оставит всё это в прошлом: весь пережитый страх, все унижения, все обиды. Станет другим. Повзрослеет.
Он вспомнил вдруг обо всех глупостях, которые совершил за последние месяцы, — уже здесь, в крепости, — и почувствовал, как покраснели шея и щёки.
Даже сейчас, сказал он себе, даже перед смертью ты думаешь о собственном достоинстве. О чести. О прочих материях, которые вообще-то не должны тебя волновать. Похоже, та история с Плетью Рункейровой была лучшим, что ты совершил. Всё остальное — беспорядочные метания и жалкое блеянье. Всё остальное…
Хромой вдруг оказался у него за спиной и с оглушительным хлопком ударил Сиврима по щекам. Тот непроизвольно выдохнул, открыл глаза — и увидел, что ровным