Библиотека

Конец бабьего лета стр. 6

Размер шрифта
-
+
Тема

хозяйство Марии.

— Берестень хозяин цепкий, оборотистый, — говорила Любовь Николаевна сидящей напротив Марии. — Все рассчитал, продумал. Ферма ему нужна как позиция, если отступать придется.

— Куда отступать? — не поняла Мария.

— Вдруг комплекс подведет, техника. Вот он и страхуется. Пусть, мол, ферма стоит целехонькая, пустая. А если чего случится — коров на старую ферму, люди у него под руками, кого с того же комплекса возьмет, кого из бригад отзовет. Пока на комплексе ремонт, ферма снова в строю.

Мария была обескуражена таким поворотом:

— Так это же страховка на всю жизнь! А разве нельзя без нее?

— Можно и нужно. Необходимо. Но он на всякий случай и такой вариант рассчитал. Хотя, с другой стороны, план по поголовью скота, именно свиней, мы не выполняем. А год упусти — за два не нагонишь…

— Значит, вовремя, Люба, я вопрос поставила?

— Вовремя, только Берестеню сейчас это хозяйство непросто поднять будет, и комплекс его действительно по рукам и ногам вяжет, новое производство.

— Вот видишь, значит, он прав, — снова растерялась Мария.

— Оба вы правы, что за дело болеете, а по правы — что поделить его не можете; звонил он мне, жаловался.

— Ой, божечки! С нами спектакль разыгрывает и на нас же жалуется!

Любовь Николаевна сказала сдержанно:

— Слабость свою не хотел вам показывать.

— А тебе?

— А мне — обязан, но, в общем… вопрос не из простых.

Помолчав, Мария заулыбалась, засияла:

— Божечки, так я ж и возьмусь за него. А то… Бабам хоть на глаза не показывайся. А так, робили вместе и робить будем.

Мария, улыбаясь, смотрела на Вежневец. Любовь Николаевна даже улыбнулась горячности Марии, потом задумалась и сказала серьезно:

— Берись, только… мы с тебя спросим и перестройку, и механизацию фермы, и привлечение молодежи с ее запросами. В том числе и работу в две смены. Так что обдумай все, заведовать молочным цехом на комплексе спокойнее и зарплата твердая.

— Ладно, место хорошее, найдем кого, — Мария

по-прежнему улыбалась.

— Берестень за тебя держится.

— На правлении решим.

— Ты и свои вопросы не отбрасывай. Бабьи. Иван-то как? Определились?

— Иван… — Улыбка погасла. Мария задумалась. — Иван… двадцать лет где-то, в чужих постелях выкачанный. Ох, Люба…

— Не спеши выгонять, если в душе что осталось.

Молодые годы не сбросишь.

— Но и не либеральничай. Жалость бабу губит. Хорошенько себя послушай и решай.

— Как решать-то, Любочка?

— Не знаю, Маша. Просто не знаю.

Иван сидел за столом и с беспокойством наблюдал за Марией, которая сложила в хозяйственную сумку продукты, сунула бутылку вина. Подошла к зеркалу, уложила волосы, подвела помадой губы.

Беспокойство Ивана усилилось.

— Пирушка какая? — осторожно спросил он.

— Своим бабским гуртом собираемся.

Мария повязала косынку, накинула плащ.

— Дела все, — с преувеличенным сочувствием произнес Иван, пытаясь завязать разговор. — Когда же поговорим с тобой, Маша? Определиться надо бы.

— Вот и определяйся, — отрезала Мария. — Я-то при чем?

Взяла сумку. Застегнула плащ.

— Ох, и смелости ты набралась, — Иван изобразил подобие улыбки. — Через кран переливается. А тихая была, терпеливая.

И за что тебе награды-то дали? За смелость или за терпение?

— И за терпение тоже, — ответила Мария, пытаясь понять, к чему он клонит. — Пила я свою бабью долю и никому на то не жаловалась.

— Так уж и никому. — Иван игриво посмотрел на

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.