Короче, Пушкин стр. 38
“нянь”: Тургенева, Чаадаева, Раевского, а также Карамзина, Жуковского и Вяземского. Подарила ему новый взгляд на жизнь, несколько важных сюжетов и превратила фольклорный “чужой язык” в своеродный. Пушкин далеко ушел от оды “Вольность” и послания “Любви, надежды, тихой славы…”, но они остались с ним и в нем. Так и со сказками Арины Родионовны: он будет двигаться дальше, но они (и она) останутся с ним навсегда, хотя обстоятельства разлучат Арину с верным слушателем на переломе от лета к осени 1826-го. Будут еще мимолетные встречи, но, по сути, они расстались навсегда.
На излете 1826-го Пушкин напишет Вяземскому: “Ты знаешь, что я не корчу чувствительность, но встреча моей дворни, хамов и моей няни – ей богу приятнее щекотит сердце, чем слава, наслаждения самолюбия, рассеянности и пр<очее>. Няня моя уморительна. Вообрази, что 70-ти лет она выучила наизусть новую молитву о умилении сердца владыки и укрощении духа его свирепости, молитвы, вероятно, сочиненной при царе Иване. Теперь у ней попы дерут молебен и мешают мне заниматься делом”.
А 30 января 1827 года она продиктует письмо:
Милостивой государь Александра, Сергеевичь имею честь поздравить вас с прошедшим, новым годом из новым, сщастием;: …а я вас уведоммляю, что я была в Петербурге: й об вас нихто – неможит знать где вы находитесь йтвоие родйтели, овас соболезнуют что вы к ним неприедите… присем любезнной друг яцалую ваши ручьки с позволений вашего съто раз и желаю вам то чего йвы желаете йприбуду к вам с искренным почтением
Аринна Родивоновнна.
13. Флирт, влюбленность, любовьПушкин, высланный в Михайловское, переоткрыл для себя не только слабовольного отца и волевую “добрую старушку”, но и соседок из села Тригорское, во главе с сорокалетней вдовой Прасковьей Осиповой. С ней и ее детьми он был уже знаком, сейчас общение возобновилось. Семейство было ни богатое, ни бедное, как тогда говорили – достаточное. Не заумные, не простоватые, не слишком вольные и не смиренные, тригорские барышни составляли Пушкину отличную компанию (и понапрасну надеялись на предложение руки и сердца). Поджигали сахарную голову, пропитанную ромом, любовались синеватым пламенем, пили жженку, резались в карты. Пушкин ухаживал за падчерицей Осиповой Александрой (Алиной) – ей посвящено “Признание”, образцовый пример легковесного флирта:
Я вас люблю – хоть я бешусь,
Хоть это труд и стыд напрасный,
И в этой глупости несчастной
У ваших ног я признаюсь! <..>
Алина! сжальтесь надо мною.
Не смею требовать любви:
Быть может, за грехи мои,
Мой ангел, я любви не стою!
Но притворитесь! Этот взгляд
Все может выразить так чудно!
Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!
В стихотворении “Я вас любил…” внутренний протест противоречит словам примирения; “Признание”, наоборот, формально говорит о любви, а на самом деле об отсутствующем чувстве.
Он мерился талией с Евпраксией, дочерью Прасковьи от первого брака, и сообщал брату Льву: “тальи наши нашлись одинаковы. След. из двух одно: или я имею талью 15-летней девушки, или она талью 25-летнего мужчины”. Позже Евпраксия, Зизи, выйдет замуж и ужасно располнеет. Безответно влюбится в Пушкина старшая дочь Осиповой Анна; она останется старой девой.
Сын Прасковьи Александровны от первого брака Алексей Николаевич Вульф, живший в Дерпте, но наезжавший в Тригорское, вел дневник, забавный документ истории обыденного