Королевской поступью стр. 93
Теодору, – это честь страны, её опора, мораль. И что я вижу? Третий раз за последнюю неделю невеста моего сына принимает участие в грязных инсинуациях. Это может лечь пятном не только на Павла, но отразится и на нас. Ваше Высочество, отныне фрейлины будут подобраны для вас из тех, кого одобрит Софья Дмитриевна, свита переходит в полное подчинение князя Соколинского и наши договоры будут пересмотрены.
Теодора побледнела, теперь за каждым её шагом будут следить, да и свадебка под большим вопросом.
– Далее я не намерен принимать участие в подобном вздоре, – продолжил император, – а если кто вынудит – пеняйте на себя. Варварой Григорьевной займутся.
Из угла вышел человек в сером кафтане. Могу поклясться, его не было в комнате. Дамы ахнули, Авдотья уронила веер. Кто это? Я присмотрелась к мужчине. Его лицо было отрешённым, веки полуопущены, а в глазах – пустота, но на дне будто притаился неведомый ужас. От одного его вида мурашки побежали по коже.
– Даю вам право вынести решение, – сказал Михаил Романович, и они с Анной Александровной удалились.
Лицо Варвары исказила судорога, Григорий побледнел, но перечить не смел.
Серый человек подошёл к Соколинской, произнёс бесцветным голосом, лишённым всяческих интонаций:
– Снимите амулет, княжна. Лучше сами…
Девушка дёрнулась, бросила взгляд на отца и, не встретив поддержки, обмякла. Сняла с шеи тонкую цепочку с кулоном и протянула Серому.
Он подошёл к Варваре вплотную, положил руку ей на голову. Взор княжны расфокусировался и стал бессмысленным, Григорий вцепился в подлокотники кресла, так, что побелели костяшки пальцев. По лбу князя струился пот. Прошло пару минут. Серый кивнул сам себе:
– Монастырь. Прошение о помиловании через два года.
Не глядя ни на кого, он удалился, а в комнате повисла гробовая тишина. Я как-то по-другому подумала о Весе. Неужели она тоже станет такой? Жуткой…
Князь сорвался со своего места и подлетел к дочери, та понемногу приходила в себя. Он вытер испарину с её лица, похлопал по щекам:
– Варенька, очнись, милая.
Девушка всхлипнула и, вздрогнув, словно пробудилась.
Софья Дмитриевна молча указала всем фрейлинам на дверь. Мы поспешили выйти. После экзекуции осталась настолько тяжёлая атмосфера, что я почти пожалела княжну. Почти. До сих пор от вида теурга, а это был, несомненно он, мороз шёл по коже.
Но минутная жалость прошла. Если бы не Веся и Софья Дмитриевна, ехать в монастырь пришлось бы мне. Сдаётся, вряд ли тогда меня пожалела бы Соколинская. Она точно знала, на что шла. Поделом.
Глава 33
Долго ещё весь двор был взбудоражен новостью о Варваре, и её ссылкой в монастырь. Приспешники Теодоры шарахались от меня, точно от чумной. Ну а мне это было на руку. Впервые за долгое время я жила спокойно. Занималась магией и… встречалась тайком с Павлом. Наши свидания были спонтанны и недолги. Во дворце трудно укрыться от посторонних глаз. Однако даже тех минут мне хватало понять, что я любима. И быть счастливой.
На этой неделе во дворце царила странное затишье. Не было обычного шума, сумятицы. Будто на замок набросили полог тишины. Дурные предчувствия не оставляли меня, а своей интуиции я привыкла доверять.
Однажды вечером, во время занятий с Весей, решила прояснить ситуацию:
– Послушай, странное что-то творится. Не