Кот прямо с неба стр. 20
Ш-ш-ш-штоб тебя! – ругается Шнурок.
Нападает на Басю:
– Нельзя спать клубочком на диване!
Бася открывает один глаз:
– Фима, иди к ветеринару.
Бежит в ванную. Там Варя.
– Нельзя стоять на коврике!
Хватает Варю за ногу. Грызёт. Получает за это. Вылетает. Подпрыгивает, ударяется в потолок, хихикает, припадает пузом к полу, ждёт жертву, прищуривает глаза: «Ага… мелкий кожаный идёт».
– Нельзя! Не знаю чего, но нельзя! – И Паша получает лапой то ли в живот, то ли в ухо.
– Фим, ну хватит уже, – говорю я коту, выходя из кухни и щёлкая выключателем.
– Нельзя щёлкать выключателем! – подпрыгивает котина и бьёт меня по руке.
Рони кусает за нос. Уже без всяких нельзя. Я смотрю на собачий милый чёрный блестящий нос и замечаю седину.
– Бедная Рони…
– Поседеешь тут с вашим Фимозным. Дай курочки? – жалуется собака.
Пошла посмотреть седину у себя. Пока нету.
Фима был пойман на воровстве…
…новогодних шаров!!!
Ничего святого для этого кота.
Украл уже три. Два из них отняла Рони и погрызла, продолжая доказывать, что Фимозному в этом доме ничего не принадлежит. Но третий шар котяра куда-то спрятал.
Я шла за Пашей в школу и думала, как ему рассказать… Маленькую серебряную ёлку он наряжает каждый год сам и ставит на подоконник. В прошлом году украсил мягкими игрушками, в этом – шарами и фигурками лего.
Недавно бедную ёлочку свалила Бася. Она так оголодала под утро, что решила всё-таки выбить окно и поймать синичку, но не рассчитала отдачу, рухнула на колючую, и та с паническим звяканьем полетела вниз. Собрали, пожалели, поставили на место. Басю покормили.
И вот опять ёлкино страдание…
Паша вышел из школы с подружкой Настей и обидой на подружку Еву. Шли и рассуждали о превратностях дружбы, потом Настя сказала, что сегодня у неё «аркадеон». Настя занимается музыкой, играет на аккордеоне. Но «аркадеон» – это же почти имя. Я никогда не поправляю. Мне кажется, что так намного удивительнее. И ещё я сразу вспоминаю маминого брата, дядю Аркадия. И это греет почти как шапка.
Но вот мы оказались дома, и пришлось открыть Фимкину подлость. Паша посопел, хмыкнул и, казалось, принял новость стоически. Но позже я слышала, как на кухне он проводил с котом беседу. «Один шар – сто рублей! Понял, Фима? Украдёшь все шары с ёлки, отправишься в тюрьму».
Фима засмеялся. А чего смешного-то? У кошек вообще своеобразное чувство юмора, я заметила. Вот Варя недавно спросила:
– Как думаете, что загадают кошки на Новый год?
– Стать хозяевами в доме, – серьёзно сказал Лёша.
Шнура, Бася и Фима уставились на нас пятью глазами (Фима один глаз закрыл лапой), начали ржать и так и ушли из кухни, пошатываясь от хохота.
Потом за ними вышла Рони. Она тоже смеялась, но беззвучно.
28 декабряПо возвращении домой Роньку всегда встречает Фима: «Драный хвост! Драный хвост!» И бесхитростная Рони, не слыша мои крики, что лапы ещё не мыты и что хвост у неё потрясающий («Не слушай ты его!»), бросается на разборки с котом.
А сегодня Фима с утра необычайно ласков. Трётся всё о ноги, ласкается, даже «мур-р-р» говорит. Подумала сначала, что это у него совесть проснулась или страх появился. Паша вчера, разрисовывая окно к Новому году, вместо ёлочек и