Кот в мешке, или Анатомия одной измены стр. 40
счастлива.
— Тогда, может, ты беременна?
— Нет, — засмеялась я. — Я просто стала взрослее. И поняла, что ревность — это не любовь. Это страх. А я больше не боюсь.
Галка вздохнула.
— Если ты так считаешь, — сказала она. — Но я всё равно буду следить за ним.
— Галка, — сказала я, — ты следи за своим Сережей. А я сама справлюсь.
Я положила трубку и улыбнулась. Я поняла, что я наконец-то стала той женщиной, которой всегда хотела быть. Сильной, уверенной, счастливой.
И никакой хомяк не сможет меня испугать. Даже если он будет бегать по клинике и уворачиваться от моих рук.
Я открыла ноутбук и начала писать новый пост на сайт клиники..
"Друзья! Сегодня я хочу рассказать вам о том, как я пришла работать в клинику своего мужа. И о том, как хомяк чуть не победил меня. Но я выстояла! Потому что я — часть команды "Белый клык".
Я поставила смайлик и отправила пост. Комментарии посыпались один за другим.
"Кира, ты крутая!"
"Ты — вдохновение!"
"Я тоже хочу работать в такой клинике!"
"А где твой муж? Он такой красивый!"
Я улыбнулась. И поняла, что это — моя жизнь. И я её люблю.
Даже с хомяками.
Даже с Галкой.
Даже с Алиной.
Потому что у меня есть Антон. И это — главное.
А вечером Антон пришёл домой и сказал:
— Кирюш, у меня есть для тебя сюрприз.
— Какой? — спросила я.
— Я купил нам билеты на море. Вдвоём. На неделю. Дети с твоей мамой. Ты и я. Как в старые добрые времена.
Я заплакала. От счастья. От того, что он помнит. От того, что он хочет быть со мной.
— Антон, — сказала я, — я так тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, — сказал он.
Мы обнялись. И я поняла, что это — счастье. Настоящее. Без ревности, без подозрений, без хомяков.
Я посмотрела на небо и подумала: "Всё будет хорошо. Мы справимся. Мы — команда. И мы — семья".
А хомяки? Хомяки будут живы. И это — главное.
ЭПИЛОГ. И жили они долго и счастливо... пока не завели ещё одного носорога
Ровно год спустя.
Я сижу на веранде нашего загородного дома, пью кофе и смотрю, как Антон гоняется по двору за Матвеем, который умудрился надеть на голову корзину для белья. Лиза сидит рядом со мной и рисует в своём альбоме очередного носорога. Миша, которому уже почти два года, пытается поймать курицу, которая нагло зашла на нашу территорию. Всё как обычно. Хаос. Шум. Жизнь.
Ровно год назад я была уверена, что мой брак рушится. Ровно год назад я ревновала мужа к его коллеге, к паукам-птицеедам и даже к хомякам. Ровно год назад я была готова развестись, собрать вещи и уйти в закат, как героиня мыльной оперы. А теперь я сижу на веранде, смотрю на свою семью и понимаю: мы выстояли. Мы справились. И мы стали сильнее.
Год — это много. Год — это триста шестьдесят пять дней. Это восемь тысяч семьсот шестьдесят часов. Это пятьсот двадцать пять тысяч шестьсот минут. Я могла бы провести их в одиночестве. В обиде. В ревности. Но я провела их с ним. С Антоном. С нашими детьми. С нашим