Коварные драгоценности стр. 17
они уже начали вместе жить.
— Я помню, вы рассказывали мне об этом. Я еще тогда удивился (зрелым людям такое поведение несвойственно), а сегодня, когда ваша матушка принялась хвалиться своим бриллиантом перед незнакомыми и малознакомыми людьми, я понял, почему Иннокентий сделал ей предложение. Очевидно, когда он впервые пришел к вам в дом, Людмила вот так же, как сегодня, вытащила свое сокровище и не только продемонстрировала, но и обозначила его цену (как я подозреваю, сильно завышенную). Иннокентий, всю жизнь мечтавший о безбедной старости, а пуще — о классной машине, понял, что Люся с ее бриллиантом — это его шанс. Думается, он не собирался ее грабить, надеялся уговорить продать бриллиант, а на вырученные деньги купить себе автомобиль. Но Люся с камнем расставаться не пожелала, и Кеше ничего не осталось…
— Но почему вы ничего не рассказали ей?
— У меня нет доказательств. А голословно обвинять кого-либо не в моих правилах.
— Тогда это сделаю я! — И Антонина метнулась вверх по лестнице, но Емельян остановил ее:
— Не стоит, Тонечка.
— Но ее просто необходимо предостеречь! А то ведь он может повторить попытку…
— Лучше уговорите матушку выбрать для хранения бриллианта другое место. Банковская ячейка была бы кстати, но пусть хотя бы отдаст его вам. А вы уж спрячете его там, куда не доберется Иннокентий.
— Возможно, таким образом мы сохраним камень, но как же мама? Она так и будет жить с этим пройдохой?
— Сдается мне, что, как только Иннокентий поймет, что за счет Люси ему не удастся поживиться, он найдет повод с ней расстаться.
— А если нет?
— А если нет, то Люся ему не так безразлична, как я думаю (а что на бриллиант он позарился, так его бес попутал — с каждым случиться может), и в этом случае вам останется только порадоваться за матушку.
— Что ж, вы меня уговорили…
— Вот и хорошо, — по-доброму улыбнулся он. — А теперь пойдемте. Мне еще переодеться надо, а потом к себе ехать. Ко мне сегодня гости придут — Хрыч и Плевок, — я их чахохбили угостить обещал. Рождество ведь, праздник!
* * *Тоня шла по уже знакомой тропке, ужасно волнуясь и робко радуясь одновременно. Вот и сверкающие трубы показались, и картонный домик с отставленной в сторонку «дверью». В стороне от него потрескивал костерок и весело пулялся искрами. А на пригорке, уперев руки в бока, стоял Емельян. Лицо его было серьезно, фигура, несмотря на малый рост, внушительна. В одной руке он держал уже знакомый бидон, во второй — перетянутый веревкой мешок.
Завидев Тоню, Емельян зычно прокричал:
— Приветствую вас, о фея! Какие добрые духи заманили вас сюда?
— Я пришла, чтобы… — Тоня запнулась. — А вы куда-то собрались?
— Да, я покидаю этот дивный край. Дальние страны зовут меня, и, как ни хорошо мне тут было, я вынужден уйти…
Тоня зажмурилась. Эта привычка, когда страшно, закрывать глаза осталась у нее с детства. «Боже, какой кошмар! — ужаснулась она мысленно. — Его гонят отсюда! Либо милиция, либо собратья по свободе, иначе говоря, бомжи! Тот же Хрыч! Ведь по его роже видно, что бандит…»
— Емельян! — вскричала Тоня. — Вам не надо никуда уезжать!
— Почему? — несказанно удивился он.
— Потому что я помогу тебе. Предоставлю кров, найду