Край Вечности стр. 246
не смотрела ему в глаза, она рассматривала стопки писем.
– Готовы к чему?
– К войне… – прошептал отец.
Услышав его слова, Руби задрожала, и от этого сердце ее будто треснуло. В трещину стали просачиваться тьма, страх и неуверенность. Руби содрогнулась.
– Так же было, когда мама и Лео… умерли? – спросила она.
Отец кивнул и неловко откашлялся, и Руби поняла, что ему совсем не хочется об этом разговаривать. Она не любила, когда ее обманывали, хотя изо всех сил старалась видеть в отце только хорошее. Руби решила так: если он ей и соврал, значит, сделал это по какой-то уважительной причине.
– Так я могу пойти на собрание? – спросила она.
Отец кивнул.
– А это не опасно?
– Хороший вопрос… Очень хороший! В городе никогда не бывает абсолютно безопасно, именно потому собрание настолько важно. Наша оборона все еще держится. Наша цель – сделать так, чтобы по городу можно было передвигаться спокойно. По всему городу! И это только начало. А уж потом… Но сперва нужно им полностью завладеть. Я сделаю все что угодно, абсолютно все, лишь бы ты была защищена. Все ради твоего будущего.
Руби смотрела на отца: как же она его любила! Вместе с тем ей хотелось выбежать в парадную дверь и никогда не возвращаться. Отныне каждое его слово она воспринимала сквозь призму подозрения – что он соврал ей о самом главном в ее жизни.
– Идем, – позвал отец, грустно улыбнулся и пошел к доске с ключами.
Быстро пробежался по ним взглядом, снял с крючка ключ, вернулся к Руби и шутливо взъерошил ей волосы.
А потом протянул ключ ей.
– Это от твоей комнаты, – уже серьезно сказал он. – Ты стала совсем взрослой, так что пусть он теперь будет у тебя.
Руби взяла ключ, и холодное железо обожгло ее ладонь, словно его вытащили из морозилки. Она посмотрела на зубцы, сдавила подушечками пальцев острый край. Для своего размера ключ был тяжелым. Интересно, из чего он сделан?
Руби хотела поблагодарить отца, но тот уже вернулся за стол. Лампа освещала лицо, глаза Амоса внимательно изучали письма. Руби опустила ключ в карман и осторожно попятилась вон.
Той ночью она тихо лежала в своей постели, рассматривая потолок. Спальня на третьем этаже была просторная, почти как отдельная квартира. Летом Руби оставляла высокие окна приоткрытыми, чтобы слышать город. Правда, ночью мало что происходило – люди в основном сидели по домам, спасаясь от Бешеных и голытьбы. Так отец называл тех, кто не жил на одном месте и свободно разгуливал по всему городу.
По ночам бродяг выходило много, хоть они и прятались в тени и закоулках, ведь им всегда было спокойнее в темноте. Похоже, отец был в курсе происходящего в городе, хотя большую часть дня сидел дома. Интересно, что он строчил в блокнотах? Руби часто слышала, как отец очень серьезным голосом с кем-то разговаривает. Ее всегда интересовало, кто звонит отцу, когда тот закрывается в кабинете за тяжелыми раздвижными дверями.
Руби встала и посмотрела в окно. Чем же занят сейчас тот юноша? Он выглядел старше нее, но все равно был еще подростком, младше отца, учительницы – младше всех соседей Руби. Молодежь – кроме Бешеных, которых она иногда встречала, – Руби не видела уже