Красные огурцы стр. 78
автоматически, по крайней мере первые десять‑двадцать раз. Дизайнер интерьеров Антон Опушкин прыгал первый раз в жизни. Причем «прыгал» в его случае было бы слишком комплиментарным описанием дел. Его выкинули из люка, и в себя он пришел, когда купол парашюта раскрылся и он повис на высоте полутора километров над чудным пейзажем Сомалийского побережья Аденского залива. «Я жив, — с удивлением подумал Антон. — Пока жив. Почему я не падаю?»
После оглушительного шума самолета и еще более оглушительного свиста воздуха в свободном падении ему показалось, что он висит посреди неба в гробовой тишине. Приглядевшись, он все же понял, что опускается. Антон посмотрел вверх. Сверху был купол, стропы и безоблачное небо. Антон посмотрел вниз. Полупустынная местность с островами зелени, а впереди желтая полоска песка и зеленая масса моря, теряющаяся в дымке.
Он с интересом наблюдал, куда его опустит гравитация. Предпочтительнее было бы опуститься на ровную мягкую поверхность. На травку. Возле дороги. Ведущей прямо к российскому посольству. Ну хорошо, хорошо! Просто на травку! Хотя бы на землю! Можно на неровную! Со страшным треском ломающихся веток и рвущейся ткани он ухитрился приземлиться в самом центре зеленого островка и застрять в кроне неизвестного дерева с на редкость острыми ветками.
Теперь он уже точно никуда не падал. До земли оставалось несколько метров, но стропы крепко держали его под мышками.
Незнакомый экваториальный лес издавал подозрительные звуки — потрескивал, шуршал и щелкал. Наверное, тут много птиц и животных, предположил Антон, мерно раскачиваясь. Возможно, хищных. Также нельзя было исключать присутствие хищных растений — он видел про них передачу. Росянка могла съесть даже мышь! Правда, до людей аппетиты хищных растений вроде бы не доходили, но думать о соседстве с ними все равно было неприятно. Густой букет запахов пыльной земли, зеленого изобилия джунглей и моря щекотал ноздри.
Антон пошевелился. Наверху зашуршало, но движения по вертикальной оси не произошло. Оставалось выкарабкиваться из парашюта. Он с трудом отстегнул нижние карабины, левый, пра… Что‑то треснуло, и Антон повис, застряв одним плечом в клубке лямок и ремешков. Он вздохнул, дернулся изо всех сил и упал в кусты прямо на спящего льва.
Лев, настоящий живой дикий африканский лев, издав запах зоопарка, отпрыгнул, помотал головой с грязной гривой и уставился на Антона. Антон замер, стоя на четвереньках, пытаясь осторожно, чтобы не вывести льва из себя, нащупать автомат. Автомат почему‑то не нащупывался. Он посмотрел наверх. Автомат издевательски покачивался в трех метрах над землей, запутавшись в стропах. Лев прижал уши — это был плохой знак.
— Киса, киса… — ласково произнес Антон, начиная медленно пятиться назад.
Лев издал рык и, приседая на задние лапы, стал приближаться рывками. Что же, подумал Антон, красивая смерть. Достойный венец всех приключений. Правда, льва могли выдать и поновее, какой‑то он неказистый… Но все лучше, чем от инсульта… Нет! Надо бороться!
В следующие две секунды в его жизни и жизни льва произошло несколько важных событий. Антон вскочил на ноги, лев изготовился к прыжку, сверху послышался тонкий свист, потом треск, Антон посмотрел вверх, лев тоже успел посмотреть вверх, прежде чем ему на голову прямо с неба вместе с обломками веток и листьями обрушилась прялка «Россия Великая».
Взвизгнув басом, лев в два прыжка исчез в зарослях, раз и навсегда пообещав