Красные огурцы стр. 86
захват «Останкино»! Практически попытка государственного переворота! Причем загадочная попытка. Захватчики как будто растворились в воздухе. Если верить министру, спецназ их спугнул. Президент усмехнулся. Если верить… Если бы он всем верил… Нет, если бы он кому‑нибудь верил, то был сейчас почетным пенсионером и выращивал огурцы на даче. Впрочем, то же самое, а может, и похуже было бы, если бы люди так же мало верили ему, как он им. Но к счастью, вера — наша национальная черта. Вера — как кинжал. Смотря с какой стороны взяться. С одной — такая опасная, зато с другой — такая удобная, так хорошо лежит в руке. Так вот, если не верить министру… То картина не становилась более ясной. Известно только, что захватчики были в форме спецназа. А ее можно купить в любом магазине. Что, кстати, безобразие. Но как хитры стали враги! И вообще — что за ужасное время! Раньше враг был понятен. Он был одет во вражескую форму, атаковал открыто, со своей вражеской территории. А сейчас что? Взрыв, ветрел, захват — а кто это сделал? Враги, которые притворились своими? Или свои, притворившиеся врагами? Провокация? Может, это министр устроил, чтобы свою значительность показать. А может, враги министра, чтобы его опустить. И это еще если все идет по плану.
А ведь провокации — такое дело: что‑то пошло не так — и вышло совсем уж черт знает что. А мне потом разбираться, награждать кого‑то или наказывать. И ведь нельзя сказать честно — «Я ни хрена не понял». Все же думают, что я — господь бог, знаю все, вижу насквозь. Только покажи, что ты некомпетентен сразу, набегут шакалы: «Акела промахнулся…»
Президент вяло крутил педали велотренажера в спортзале своей резиденции, уставленном самым высокотехнологичным инвентарем удивительной и грустной судьбы. Порождениям немецкого инженерного гения, с одной стороны, выпала великая честь поддерживать телесную бодрость великого человека. С другой — за всю свою недолгую жизнь эти тренажеры в лучшем случае послужат своему призванию пару раз. Так и простоят в обширном зале с окнами от пола до потолка, как в музее, да и будут списаны, и им на смену придут новые, еще лучше. В отличие от их бессменного хозяина, который, наоборот, будет крутить и крутить эти чертовы педали… Президент вздохнул и подналег. Почему другие не должны ежеминутно демонстрировать свою удаль на старости лет? Почему Рузвельту можно было президентствовать в инвалидном кресле, а Черчиллю быть толстым курильщиком и выпивохой? И ничего, вошли в историю, рейтинг — будь здоров. «Чья это была идея — сделать из меня спортсмена? — с раздражением подумал президент России, налегая на педали. — Уже и не вспомнишь».
На часах было одиннадцать утра. Срочное совещание по вчерашнему инциденту он назначил на полодиннадцатого. Силовые министры уже полчаса как ждали его в Кремле. «Небось от страха уже наложили полные штаны с лампасами», — подумал президент, но даже этот остроумный образ уже не так радовал. Страсть! Вот что нужно для этих дел. А страсть, как он почувствовал вчера вечером, прошла. Неужели страсть заменилась за созвучную старость? По меркам XXI века он еще очень молод.
Стеклянная дверь отворилась, метнув огромного солнечного зайца по музею тренажеров. В зал вошел и бесшумно пошел по резиновому покрытию пресс‑секретарь. Наступало время традиционной сводки новостей.