Красные огурцы стр. 84
дожидалась милая, милая квартира‑студия, такая же белая, как некогда его совесть. И Дуня… Почти такая же милая и любимая, как квартира. Было ли все это подстроено судьбой, чтобы он познакомился с Дуней? Но разве ее, судьбу, поймешь? Антон никогда не верил в судьбу, считая ее так называемые знаки не более осмысленными, чем облака, иногда неизбежно принимающие форму утки или чайника. Но одно было понятно: если он хочет выйти из этой странной игры с неясными правилами, нужно для начала перестать подыгрывать.
Подошел Николаич и стал смотреть на него сверху вниз с пугающе‑отческой теплотой во взгляде. «Что еще?» — подумал Антон.
— Опушкин, я уж не стал там в разгаре операции об этом говорить, но ты опять проявил себя героем!
— Служу России, — тоскливо отозвался Антон.
— Да это понятно, — отмахнулся Николаич. — Тут другое. Я сейчас буду по радио связываться с Москвой, хочу ходатайствовать начальству о предоставлении тебя к званию героя. Вот так — ни больше ни меньше. Три успешных операции за три дня! Банда в Красных Огурцах — раз. Освобождение Телецентра — два. Освобождение заложников в Сомали — три! И ни одной потери!
Антон тяжело вздохнул. Теперь еще и герой России. Пора спрыгивать с карусели, иначе есть риск обнаружить себя завтра на Луне или на дне Марианской впадины.
— Антон, в чем секрет, а? — понизил голос Николаич. — Это вот эта штука, да? — Он ткнул пальцем в прялку. — Секретная разработка? Ты же с ней не расстаешься.
— Василий Николаевич, не надо звонить в Москву, не надо ходатайствовать. Я — не спецназовец. Я — дизайнер. Занимаюсь интерьерным дизайном. Все это — одна сплошная ошибка. А это — не секретное оружие. Это прялка, которую завещал мне один изобретатель. Я должен ее… Не важно.
— Нет уж, ты договаривай, у нас друг от друга секретов нет.
— Хорошо. Я должен ее отвезти Якубовичу на «Поле чудес». Знаете такую программу?
Нет, все‑таки не зря. Не зря майор Кувалдин был на хорошем счету у начальства! Способность принимать правильные решения не только в бою, но и в тылу, знать и понимать своих бойцов, их психологию — вот качества настоящего командира. И майор Кувалдин обладал ими в полной мере. Он мог разглядеть скрытый резерв бойца и, когда тот уже говорил «Не могу!», сказать ему «Можешь!». А равно и заметить, когда боец переоценивает свои силы, сказать ему «Отдохни». И если, например, у кого‑то случился посттравматический шок и он начинает нести чушь про интерьерный дизайн и Якубовича, майор Кувалдин тоже знал, как поступить, опыт имелся.
— Знаю, — спокойно ответил Николаич. — Знаю такую программу. Кто же ее не знает? Ты давай не вешай нос, врачей мы спасли, это главное, а сейчас полетим домой. Давай я автомат у тебя пока возьму да и в пирамидку его сложу.
— Да заберите его совсем. Наконец‑то. Я — лицо гражданское, мне вообще с оружием как‑то неуютно.
— Ну, неуютно так неуютно. Это не беда. Вот в Эмиратах на самолет пересядем, не успеешь оглянуться, и уже дома. Отдыхай, Антон, отдыхай…
С этими умиротворяющими посулами, сказанными мягким голосом с успокаивающими интонациями, он подхватил за ремень пистолет‑пулемет и, медленно пятясь, отошел от психически травмированного бойца. Боец вроде бы пока не буянил и не собирался открыть пальбу по однополчанам, как это иногда бывало с носителями подобного