Красные огурцы стр. 89
освободил этот отряд, сказали только, что есть кандидат на Героя, но с ним какие‑то проблемы, поэтому будет «скорая помощь».
— Благодарю за службу! — похвалил министр, вытаскивая ладонь из железного рукопожатия.
— Служу России! — выпалил майор. — А вот и наш герой.
Из‑за его спины выступил неказистый боец в форме на пару размеров больше, чем нужно. «Опять блатной?» — пронеслось в голове министра. — Поздравляю! — тем не менее воскликнул он и протянул руку герою. — Слава герою!
— Ой, ну хватит уже, — неожиданно раздраженно отвечал герой, брезгливо встряхивая министерскую руку. — Я не спецназовец, я дизайнер, я хочу домой.
Майор только развел руками. Министр все понял и кивнул стоящему рядом врачу.
Антон пошел было по красной дорожке, но остановился, раздумывая, куда идти дальше — в автобус спецназа или просто в здание аэропорта, чтобы уже сразу вырваться из этих объятий милитаризма и спокойно поехать домой на такси.
— Вот сюда, к этой машинке, — ласково подсказал Николаич и как‑то не очень ласково подтолкнул его к «скорой».
— Это зачем еще? — запротестовал Антон. — Зачем «скорая»? Я нормально себя чувствую.
Но пара здоровых санитаров уже взяли его под руки и, практически подняв в воздух, отнесли к дверям «скорой». Другие бойцы смотрели на него с сочувствием.
— Что происходит? — успел крикнуть Антон, и двери захлопнулись. В салоне пахло лекарствами и бензином.
В кабине главврача подмосковной клиники неврозов «ЕвроАдекват» А. А. Алексеева пахло офисом. Антона успели поселить в одноместную палату, переодеть в больничное — веселенькую голубую пижаму с оранжевым халатом — и отвести на прием к главврачу.
Пациент выглядел подавленным. И это впечатление было совершенно справедливым. Первая же попытка вырваться из паутины лжи, как поэтично назвал Антон про себя свои похождения, затянула ее еще туже. Он был в отчаянии. Врать плохо, но говорить правду — еще хуже! Остается молчать? Молчать, сидя в пижаме и халате в сумасшедшем доме? Эта тактика, Антон, тоже не выглядит выигрышной. Я что, разговариваю сам с собой? Может быть, я действительно сошел с ума? Ведь сумасшедшие не могут оценить себя со стороны, они кажутся себе нормальными. Но они и не допускают мысли о своем помешательстве, а я допускаю, значит, я не так уж безнадежен. В любом случае, как можно вести полноценный диалог со специалистом, когда он в сером костюме и белом халате, а ты в голубой пижаме и оранжевом халате? Надо быть нормальным. Вызывающе, оскорбительно нормальным. Чтобы им стало стыдно.
— Почему я здесь? — с вызовом спросил Антон.
— А вы сами не знаете? — снисходительно отвечал Алексеев, пожилой мужчина с крупными волосатыми руками, больше похожий на бригадира грузчиков, чем на врача.
«А он не так прост!» — подумал Антон и ответил:
— Знаю. В результате недоразумения.
— Какого недоразумения?
— Сплошного недоразумения! Все это одно сплошное недоразумение, а я нормальный человек. Я могу вам рассказать, только это долго.
— Ничего, мы не спешим.
«Тертый калач!» — подумал Антон. Главврач вполне надежно укоренился в своем кресле и, кажется, был готов слушать не перебивая, что вселяло некоторую надежду. Если бы еще не эти пакостные покровительственные интонации воспитателя детского сада! «Я тебе сейчас покажу, докторишка, кто тут нормальный, а кто нет! — подумал Антон. — Ты у меня еще прощенья будешь просить за эту пижаму».
— Мне понравилась Анжелика, жена Володи, — начал он ровным, уверенным