Красные огурцы стр. 90
голосом. — Это нормально, потому что она красивая женщина. Володя — параноик, он приревновал ее, хотя у нас ничего не было, и выгнал. Ко мне выгнал. Я, как нормальный человек, ее пустил. Она захотела забрать свои подарки, и я согласился ей помочь, это тоже нормально. Но мы перепутали чемоданы, это бывает. И взяли чемодан с деньгами. Как нормальный человек, я решил вернуть деньги и поехал обратно. Там на моих глазах этот псих Аслан пристрелил этого психа Володю. И я пошел в полицию, сдал чемодан и все рассказал. На моем месте так поступил бы любой нормальный человек. Сдал этому психу Иванову, который забрал деньги себе. И когда я пошел к Иванову, он побежал в сарай, а Аслан за нами. И Иванов из пулемета расстрелял всех бандитов и отдал мне половину денег. И что мне было делать? Что бы вы сделали на моем месте, доктор? Я решил прятаться, потому что опять же я нормальный человек с нормальным инстинктом самосохранения. И я пошел по лесу, и меня пустил ночевать изобретатель, этот — совсем безумец и наркоман. Он съел грибов и помер. И завещал похоронить его в лодке, отвезти прялку Якубовичу и выдать замуж его внучку Дуню. Она хоть и со странностями, но хорошая. И мы встретили безумного тракториста, он заставил нас купить трактор. Потом мы были на транс‑пати. А потом нас посадили в тюрьму, а Иванов нас освободил. И нас наградили. А потом мы поехали к Якубовичу, а спецназ захватил «Останкино», а потом меня выкинули с парашютом в Сомали и я встретил Серегу. Вот.
Антон победоносно взирал на поверженного главврача, ожидая, когда эта эталонно‑логичная история уляжется в его голове и заставит пересмотреть весь тот сумбур, который он назвал своим врачебным опытом.
— Я понимаю, вам нужно некоторое время, чтобы осмыслить все это. Я не спешу. — Антон нарочно подпустил язвительности, теперь он мог себе это позволить, и стал, демонстративно скучая, разглядывать стены кабинета.
— Все? — осведомился
А. А. Алексеев, ловко скрывая свое потрясение за маской безразличия.
— Все. В общих чертах.
Главврач задумчиво покрутил ручкой.
— А Серега — это кто?
— А Серега — пират.
— Пират. Вот как… — покивал врач.
— Что вы киваете?! Конечно, не такой пират, не на деревянной ноге. Современный пират, сомалийский. Скучает по русским женщинам… Поймите — каждый раз я поступал, как на моем месте поступил бы каждый.
Главврач покивал и что‑то записал в тетрадке.
— И поэтому вы здесь?
— Выходит, что так.
— Ну вот вы сами и ответили на свой вопрос.
— То есть все психи на свободе, а я, нормальный человек, в сумасшедшем доме? — не сдался Антон.
— А вас не смущает, что вас, как вы считаете, окружают психи?
— А вас?
— Я здесь работаю, — не растерялся врач.
— А я здесь живу!
— Ну значит, вам у нас понравится.
46
«Черт знает что!» — думал Антон, сидя в своей, надо сказать, довольно уютной палате и за неимением лучшего глядя на настенные часы. Телефон у него отобрали, телевизор психам не полагался. «Если я даже психиатра не смог убедить, что я нормальный, значит, значит…» Это значило, что — если продолжать цепляться за логику — что самовосприятие человека может отличаться от объективного восприятия его окружающими. И если псих считает себя нормальным, а если подумать, то так, наверное, считают все