Красный газ стр. 271
пулей проскочила мимо них. Краем глаза увидела в лимузинах изумленные и недоумевающие лица Богомятова, Салахова, серые каракулевые папахи генерала КГБ Чебрикова и командира авиадесантной дивизии имени Октябрьской революции генерала Гринько.
58Я подлетела к аэровокзалу, осветив фарами какую-то фигуру в ненецкой малице, торчащую у самого входа.
Никакого милицейского «газика» с Худей тут не было, я бросила свою машину и бегом кинулась в аэровокзал. Ненец, торчащий у двери, загородил мне дорогу:
– Вы Анна Ковина?
– Да, я… – бросила я на бегу.
Но ненец ухватил меня за руку.
– Я Зигфрид Шерц.
– Вы?! – Только тут я вспомнила, что, по описанию администратора «Полярной», Зигфрид Шерц
был действительно одет в ненецкую национальную одежду. – А где Худя?
– Остановитесь, он уехал.
– Куда?
– Не знаю. Он высадил меня здесь и просил передать вам вот это. – Шерц протянул мне лист бумаги, вырванный из блокнота.
При свете, бьющем из окон аэровокзала, я прочла:
«АНЯ, Я ОСТАВЛЯЮ ЕГО ЖИВЫМ – РАДИ ТЕБЯ, ОДНАКО. ПРОЩАЙ. Я НЕ ТРУС. ОСТАЛЬНОЕ УСЛЫШИШЬ ПО РАЦИИ. ХУДЯ».
Рядом с нами юзом остановились милицейская и гэбэшная «Волги». Из них выскочили капитан Шевцов, майор Громов и еще несколько офицеров. Громов выхватил у меня из рук записку Худи, прочел и спросил:
– Что это все значит?
– Вы слышали мой разговор с Худей Вэноканом по рации? – спросила я.
– Не сначала. Но капитан Шевцов включил меня на самом интересном месте. Ну?
– Фамилия ненецкой девочки, которой Розанов угощал господина Шерца пять лет назад, – Вэнокан. Окка Вэнокан. Она сестра Худи.
Нужно отдать должное сметливости майора Громова – ему понадобилось не больше секунды, чтобы понять суть дела.
– Значит, гибель Розанова, Хотько и Воропаева – это его работа? – Громов даже не стал ждать моего ответа, кивнул своим гэбэшникам: – В машину, к рации!
Тяжелый самолетный гул заглушил его последние слова. Над нами, в темном полярном небе, заходил на посадку «Ту-104» – самолет с правительственной делегацией.
К аэродрому приближался кортеж начальственных лимузинов и «Волг».
Кто-то из офицеров КГБ, из свиты Громова, нырнул в гэбэшную «Волгу». А сам Громов сел в ту «Волгу», на которой я прикатила на аэродром, и приказал мне:
– Вызывай его! Вызывай твоего Вэнокана!
Я нехотя подчинилась. Сзади, на заднее сиденье, без спросу уселся Зигфрид Шерц.
– Худя! – сказала я в микрофон рации. – Худя, это я – Анна! Мы в аэропорту. Мы в аэропорту. Прием!
Какой-то посторонний разговор милицейского патруля все из того же рабочего общежития химиков вмешался в эфир:
– …Не надо его связывать. Он и так в дупель пьяный…
Громов усмехнулся мне недобро, передразнил:
– «Мы»? Сообщаешь ему, что ты не одна? – Он отнял у меня микрофон и сказал в него сам: – Всем рациям очистить эфир! Всем очистить эфир! Вэнокан! Вэнокан! Говорит майор госбезопасности Громов! Я прошу тебя – без новых глупостей! Без новых глупостей! Сдайся, мы разберем все обстоятельства дела. – Глазами Громов следил в это время за «Ту-104», который снижался к освещенной огнями посадочной полосе. За полосой, в тундре, была видна праздничная иллюминация головной компрессорной станции. – Сдайся, Вэнокан, мы разберем все обстоятельства дела по-доброму! Я тебе обещаю! Слово офицера! Прием!
«Ту-104» с правительственной делегацией, прибывшей на торжественное открытие газопровода, коснулся лыжами посадочной полосы, вздыбив за