Кремль 2222. Северо-восток стр. 127
чем хотелось, – вздохнул Лёнька. – Хватило только на тебя, а на Ивана уже не осталось».
– Ну и надо было лечить его. У него ранения серьезнее.
«Вот именно, – отрезал Лёня. – Ивана исцелить до конца масла бы не хватило. Так что он все равно не боец. Было бы в группе сразу два раненых. А так ты сможешь вернуться в строй. Такова жестокая арифметика войны: в первую очередь лечить того, от кого больше пользы. Да ты и сам это понимаешь, Богдан. Тебя же точно так же учили».
Я кивнул, вспоминая главные правила выживания:
«Если еды мало, мужчина ест первым. А женщине и детям, что останется. Он – защитник и добытчик. Если он ослабеет от голода, то не сможет противостоять врагу. Не сможет добывать пищу. И тогда погибнут все».
«В бою не трать времени на раненых, сперва разберись с врагом. Побьешь врага – всем сразу легче станет – и раненым, и здоровым».
Так нас учили. Имелись и другие правила, усвоенные нами с детства. Говорят, до Войны люди жили по другим правилам – добрее, гуманнее, милосерднее. Да и сами предки были лучше нас…
«Это вряд ли, – проскрипел Лёнька. – Ведь именно из-за них мы получили в наследство такой мир. Они не думали о будущем, пошли на поводу у своих амбиций, жадности и глупости… Но хватит рассуждать. Тебе надо поесть».
Он указал щупальцем на какие-то белые комочки, лежащие в подобии стальной миски. Не сразу я понял, что это такое… Мозги серва!
«Ешь давай, не кривись. Все равно другой еды в ближайшее время не предвидится. А это невкусно, зато калорийно и питательно», – подбодрил меня Лёнька.
Он прав. Органическими мозгами паука действительно можно быстро насытиться и восстановить силы. А они мне скоро понадобятся, ведь главное еще впереди – на забитом нео Рижском вокзале.
Я подцепил пальцами белесые комочки, лежащие на остатках стальной черепушки серва, положил в рот, разжевал и проглотил, думая не о вкусе, а о том, что сейчас главное – восстановить силы, чтобы стать полноценным бойцом группы.
Как там сказал Лёнька? Такова жестокая арифметика войны…
* * *С Иваном в Ниитьму Олег Петрович отправил двоих: Жеку и Федора.
Лёнька одобрил его выбор: «Правильно. Мудрый мужик, этот Петрович. Женька – новичок. Его сразу бросать в мясорубку – последнее дело. Пропадет пацаненок ни за грош. А так из него может получиться отличный солдат. И Федю верно отослал. Он сомневается в правильности вашей миссии, а значит, даст слабину в самый неподходящий момент. Короче, избавились от балласта. Теперь группа – как сжатый кулак. Жаль только, без Ваньки. Он бы вам пригодился».
Я рассеянно слушал рассуждения осьминожки, а сам наблюдал за Алёной.
Когда болотники привели ниитьмовцев к холму, она не бросилась мне на шею с поцелуями, на что я втайне надеялся. Лишь коротко спросила:
– Ты цел, Дан? Медпомощь нужна?
– Нет, я в порядке.
Алёна кивнула и тут же занялась Иваном, принялась умело обрабатывать его раны. А на меня больше и не посмотрела.
Я сам подошел к ней, мучительно отыскивая тему для разговора. Наконец придумал.
– А почему этого парня зовут Тихим? – Я кивнул в сторону здоровяка, обладателя густого баса. – Неужто его так родители нарекли?