Кто читает сердце тьмы. Первый профайлер Южной Кореи в погоне за серийными убийцами стр. 52
при отягчающих обстоятельствах. В 1994 году вновь был задержан за воровство, но и на этот раз отделался условным сроком. В 1996 году удача от него отвернулась: по обвинению в попытке изнасилования и ограбления он на два с половиной года попал в тюрьму. Вскоре после освобождения в 1999 году вновь получил двухлетний срок по такому же обвинению. В 2002-м – начале 2003 года отсидел десять месяцев за воровство. В общей сложности в тюрьме он провел пять с лишним лет своей жизни.
Квон Ирён поспешил изучить материалы, собранные юными коллегами. Было ясно, что тюремное заключение не влияло на Чон Намгю благотворно. Напротив, годы несвободы лишь усугубили преступные наклонности, превратив Чон Намгю в настоящего монстра. Квон Ирён размышлял над возможными сценариями интервью. Как правильнее начать? Будущее общение представлялось ему задачей, сравнимой с хождением по канату, и профайлер хотел во что бы то ни стало удержать равновесие.
Все описанное происходило в утренние часы 22 апреля, и в час дня Квон Ирён уже вошел в комнату для дознаний полицейского отделения Йондынпхо. За ним последовал старший инспектор из отдела криминалистической экспертизы Полицейского управления Сеула. Напротив них через стол сидел Чон Намгю. Целью интервью было найти подтверждение гипотезы Квон Ирёна. Профайлер имел все основания полагать, что Чон Намгю не только совершил нападение, за которое его задержали, но и причастен к серии других серьезных преступлений. Получить признание подозреваемого было главной задачей.
Несмотря на стремительность происходящего, Квон Ирён успел выбрать стратегию поведения. Он задался вопросом, известны ли ему слабости подозреваемого. Оказалось, что известны: в профайле, составленном после мартовского нападения, он сделал заключение о том, что преступник одновременно агрессивен и робок. Свой вывод он объясняет так: «Эксперт-криминалист изучает следы как таковые, профайлер же обращает внимание на их направление. На месте преступления в районе Кванак было заметно, что преступник, потоптавшись, отправился в маленькую комнату. В большой комнате обычно спит мужчина, а в маленькой – женщины и дети. Проанализировав его поведение, я понял, что нападавший, несмотря на переполнявшую его агрессию, не был уверенным в себе удальцом».
Помня, что подозреваемый впервые оказался в тюрьме за попытку изнасилования и ограбления, Квон Ирён решил в разговоре обязательно затронуть опыт тюремного заключения. «Я подумал, что робкий и асоциальный Чон Намгю, подавлявший свою агрессию, испытывал огромный стресс, оказавшись в одной камере с совершенно незнакомыми ему людьми».
Прежде всего профайлер мягко сказал:
– Я много о тебе знаю и хочу помочь. Скажи, ты живешь один?
Щуплый мужчина, сидевший напротив него, ответил, не поднимая глаз:
– С матерью и младшим братом. Отец умер.
Когда Квон Ирён спросил, как арестованный выбрал квартиру для ограбления, тот сказал:
– Я хотел залезть в какой-нибудь богатый дом в Каннаме, но там полно камер и охранников. Люди из бедных районов обречены быть жертвами.
– Тебе их жаль? – с надеждой задал вопрос Квон Ирён.
– Нет. Сами виноваты, что у них нет денег.
Его ответ рассердил Квон Ирёна, но профайлер скрыл свои чувства. Следуя плану, он вскоре заговорил о тюрьме:
– Знаю, что тебе было нелегко в заключении. Незнакомые люди, никакой защиты. Не волнуйся, здесь тебя не станут бить. Детективы хорошо тебя понимают.
Как только профайлер затронул эту тему, Чон Намгю, до сих пор отвечавший холодно, внезапно