Кто читает сердце тьмы. Первый профайлер Южной Кореи в погоне за серийными убийцами стр. 59
его самого <…>.
Преступление и наказание, покаяние и возрождение всегда были излюбленными темами для писателей. В литературе мы находим раскаявшихся и искупивших грехи убийц. Раскольников признает вину и духовно перерождается, убийца детей из «Истории жука» Ли Чхончжуна обращается к вере, думая получить прощение свыше . Однако отец, в реальной жизни потерявший двух дочерей, не считал возможным простить за убийство.
«Мне, выступающей за отмену смертной казни, часто задают один и тот же вопрос. Отвечаю. Они изменились. Если сейчас на чаши весов положить их грехи и мои, то, возможно, моя чаша перевесит. Их изменила любовь и только любовь. Они стали новыми людьми», – говорит в предисловии к переизданию романа «Наше счастливое время» Кон Чиён, рассказывая о смертниках, с которыми начала общение более десяти лет назад. Квон Ирён хорошо помнит писательницу, приезжавшую поговорить с ним во время подготовки романа .
Вера писательницы в покаяние и исправление поистине прекрасна. Но потерявший дочерей господин Ким вряд ли с ней согласится. Вспомним еще раз о серийном насильнике, о котором рассказывал Брент Тёрви: хотя на суде насильник и демонстрировал глубокое раскаяние, он не останавливался до тех пор, пока не был арестован и обвинен. Вслед за Тёрви Квон Ирён уверен, что некоторые преступники не способны измениться к лучшему.
На восстановление от полученных психологических травм жертвам преступлений и членам семей погибших требуется очень долгое время, иногда целая жизнь. Но, как показывает опыт Ким Юнхи, душевные раны получают также и люди, которых преступления не коснулись напрямую.
Вот что она рассказывает:
«На первом этапе расследования “дела трех сестер” господин Ким был подозреваемым в убийствах, и я, как профайлер, разрабатывала стратегию его допроса. Однако вскоре выяснилось, что настоящим убийцей был Чон Намгю. Ситуация очень сильно меня травмировала. Я впервые поняла, что не просто анализирую информацию, но, сама того не осознавая, могу навредить ни в чем не повинным людям. Раньше я не знала, какое влияние выводы профайлера могут оказать на действительность, но дело Чон Намгю многому меня научило».
В связи с делом Чон Намгю к роли профайлинга в расследовании полиция стала относиться более серьезно. В информационном бюллетене Полицейского управления читаем: «Преступления, совершенные Чон Намгю, являлись преступлениями нового типа без понятного мотива, который могла бы распознать полиция. Это дело отчетливо показало недостатки современного следствия в отношении серийных преступлений с нетипичным мотивом».
В результате были разработаны основы для будущих полицейских расследований серийных убийств. То, что Юн Вечхуль и Квон Ирён задумали еще шесть лет назад, наконец стало воплощаться в реальность. Так, информацию о преступлениях, произошедших в пределах юрисдикции одного полицейского отделения, теперь следовало передавать детективам всех участков, подведомственных территориальному отделению, а кроме того, в каждом региональном отделении должен был проводиться анализ, выявляющий сходные черты разрозненных преступлений. В будущем нахождение преступников, совершивших немотивированные преступления, включая серийные, должен был обеспечивать не отдельный следователь, а хорошо налаженная система.
Квон Ирён чувствовал удовлетворение. Дело тянулось долго: впервые оно привлекло внимание профайлера еще 9 апреля 2004 года. Тогда, просматривая отчеты из полицейских участков, он смог уловить связь между случившимся преступлением с другими, более ранними. Словно палеонтолог, соединяющий в нужной последовательности диски позвоночника ископаемого животного, Квон Ирён постепенно восстанавливал цепочку преступлений одного человека. После кропотливой двухлетней