Библиотека

Кукла Коломбины стр. 75

Размер шрифта
-
+
Тема

Бывает так: стоит подумать о чем-то, и все вокруг будто нарочно начинает подсовывать тебе эту самую мысль снова и снова, словно давно копило доказательства, а тут вдруг выложило разом.

Рассуждая об этом, Нюрка не забывала таскать туда-сюда посуду. Маруся попросила помочь перенести тарелки подальше от привезенной утром хлорной извести.

– Постоят и пропахнут. Бывало, и не раз. Посетители жаловались, что хлорка чувствуется на тарелке. Дескать, моете плохо. Рабочим лень было до чулана дотащить, а ты потом отдувайся.

Нюрка сочувственно кивала, продолжая думать о разговоре между Судейкиной и Ахматовой, подслушанном нынче вечером.

Вернее, подслушивать она как раз и не собиралась, но, зацепившись за одно-единственное слово, уже не могла пропустить ни звука, для чего присела на корточки возле их стола, будто бы собирая с пола упавшие салфетки.

– У тебя усталый вид, Оленька.

– Я не устала.

– Что тогда?

– Стоит ли об этом сейчас, здесь?

– Ты же знаешь: если тебя что-то гложет, я всегда готова выслушать.

– Ах, Аня, это совсем не то. Я не могу отделаться от мыслей о брате.

– О брате? – удивилась Ахматова.

Вот тут-то Нюрка и рассыпала салфетки.

– У меня был младший брат, – глубоко вздохнув, продолжала Судейкина.

– Впервые слышу. Ты никогда не говорила о нем.

– Он умер. Давно. Одиннадцать лет назад.

– Бедный. Что с ним случилось?

– Он… учился в училище торгового флота и… утонул во время плавания.

– Ты любила его?

– Да, безумно. Мы были очень одинокими детьми. Наш отец пил. Ужасно, постоянно. Мать болела и рано умерла. Павлик и я… мы были всегда вдвоем. Я мастерила кукол, и мы ставили спектакли. Он был Арлекином, а я Коломбиной. Это были лучшие часы нашей жизни. С тех пор я полюбила кукол. Они напоминали о брате. После того как… он погиб, я старалась… не думать о нем.

– Было больно?

– Очень. Он не хотел уезжать от меня, идти в морское училище. Просил не пускать его. Словно предчувствовал, что это принесет гибель. Но я настояла.

– Понимаю. Ты хотела для него иной жизни.

– Да! Так и есть! Я мечтала, чтобы хоть он вырвался из того болота, в котором мы жили! Казалось, стоит уплыть, и ему откроется другой мир. Лучший. Горькая ирония. Теперь он на самом деле в лучшем мире.

– Так и есть.

– Я никому не рассказывала о Павле. Мне казалось, через молчание… скорей заглушу боль.

– Почему же ты заговорила о нем?

Ольга посмотрела на подругу больными глазами.

– Мне кажется, вчера я видела его.

– Умершего брата?

– Да. Павла. Он стоял на другой стороне дороги и смотрел на меня. Просто стоял и смотрел.

Ахматова погладила Ольгу по безвольно лежащей на столе руке.

– Бедная моя Коломбина. Ты слишком впечатлительна. Эти убийства выбили тебя из колеи.

– Наверное, это просто нервы.

– Конечно. Нам всем время от времени мерещится что-то.

– Ты права, Анна. Права, как всегда. Только знаешь… кое-что не дает мне покоя.

– Что же, милая?

Ответить Ольга не успела.

К ним подошли какие-то люди, громко заговорили, задвигали стульями, позволив Нюрке беспрепятственно выбраться и прошмыгнуть к выходу.

Слово «брат», произнесенное Ольгой, не давало ей покоя весь вечер.

Это было словно продолжение разговора с Таней. Именно после него вдруг подумалось, что истоки происходящего следует искать в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.