Куколка. Сделано из отходов. Умирать подано стр. 502
Виригин.
– Юноши, у вас таблеток от голода нет? Закусить бы. – Федорович порылся» в шкафу, но, видно, запасы закуски иссякли. – Эх, молодежь… Конечно, порядок! Не было б порядка, я бы не вернулся. Что ж ты, Паша, нормально не объяснил Анатолию Львовичу всю ситуацию?
– Да объяснил я…
– Как же объяснил, когда он ни про ствол, ни про Верку ничего не слышал. А как услышал, аж ручку у меня из рук выхватил, пальцы от радости ходуном ходили. Ой, он от счастья колотуху забыл поставить, а я-то, старый дурень, не напомнил. Сходи еще разок, потревожь малость. А заартачится вдруг, напомни про дело братьев Токаревых
– от моего имени, конечно. Он тебе весь лист печатями разукрасит.
ГЛАВА 14– Лет двести назад в Италии жил один художник. Жак Линне, кажется. Он был очень похож на одного разбойника, которого ловила полиция. Очень сильно похож. Кое-кто донес, его и арестовали. Посадили в тюрьму. Он клялся, что никого не грабил и не убивал, но никто не верил, и его ждала виселица. Тогда в ночь передо казнью он попросил у охранника угля и нарисовал на стене портрет Мадонны – такой великолепный, что охрана, пришедшая утром за Жаком, застыла от восхищения. Линне поверили и отпустили на свободу, судьи посчитали, что человек, рисующий такие картины, не способен совершить преступление.
– Да? – Плахов скептически посмотрел на Настю. – А вдруг он все же того, грабил? А жить захочешь, не то что Мадонну нарисуешь, самого Майкла Джексона изобразишь.
– При чем здесь Майкл Джексон?
– Мадонну-то нарисовал.
– Да ну тебя… Никого он не убивал, а то, что сделал, – настоящее чудо.
– Тоже мне чудо, – рассмеялся Игорь. – Вот у нас как-то такой чудило попался. Двоих замочил. Так никаких картин этот урод не рисовал.
Заслал следователю через адвоката десять тонн и спокойно вышел на подписку о невыезде без всякого угля. Вышел и не вернулся. До сих пор где-то ходит. Так и твой Линне, наверное. А картинка на стене – так, предлог, для блезиру…
– Ты законченный циник, – обиделась Настя.
– Можно поспорить, – возразил Плахов, – но не хочу. Был бы я циником, плыла бы сейчас твоя сестрица где-нибудь в низовьях Блуды, а Вентилятор вместо камеры сидел бы в кабаке и жрал судака в тесте, вместо макарон с тараканами.
Настя помолчала немного, допила вино, а потом серьезно спросила:
– Ты уверен, что все в порядке? С Вентилятором? Того-то за десять тысяч отпустили…
– Не терзайся, Анастасия, прорвемся. – Игорь разлил остатки вина по фужерам и убрал бутылку со стола. – Скотланд-Ярд всегда стоял на защите семьи Баскервилей. Никуда наш дружок не денется. Будь он трижды Пикассо и четырежды Лючано Паваротти. За любовь!
Вино, купленное в ларьке, слегка отдавало марганцовкой, несмотря на многочисленные нашлепки, голограммы и печати на бутылке.
– «Шанель номер пять». С элементами жидкости для снятия лака. Закусывай, – Плахов кивнул на тарелку с нарезанными огурцами.
– По-моему, нормальное вино.
– Вскрытие покажет. Ты чего какая-то утомленная? Да не переживай, говорю. Верку охраняют, я договорился с шефом – даже если художник через адвоката весточку корешам залет, чтобы те сестру твою обработали, не беда. Их самих так обработают, в соседней палате лягут.
– Игорь, а ты бьешь людей? Ну, я имею в виду, на