Библиотека

Квартирный вопрос (сборник) стр. 282

Размер шрифта
-
+
Тема

плечо. — Это не мое дело.

— Наташа — моя дочь, ей восемь, — почему-то я считал себя обязанным оправдаться хотя бы в этом. — До последнего времени мы жили втроем, теперь Наташа живет со своей мамой и новым папой.

— Прости…

— А мама, которая бабушка, всё никак не привыкнет, что теперь мы вдвоем…

Дребезжа, разъехались створки лифта.

— То есть, получается, ты один растил дочь?

— Во-первых, не один: мама растила, а я изредка обозначал воспитательный процесс, — криво усмехнувшись, я вдавил кнопку первого этажа. — Во-вторых, длилось это не больше года. Моя бывшая супруга уехала на Валдай в составе Первой добровольческой миссии. Через полгода сообщила, что встретила замечательного человека, доктора. Еще через какое-то время приехала развестись. Наташку забрала, маму оставила.

— Подожди… Так это еще и не твоя мама?!

— Тёща, — кивнул я и добавил совершенно серьезно: — Самая лучшая в мире тёща!

Алёна покачала головой.

— А я-то думала, сюрпризы закончились еще ночью…

Призадумавшись, что бы это могло значить, я первым вышел из подъезда. Немелодично гудела клаксонами Люблинская, переливаясь аж через тротуары, будто где-то в неведомом далеко ее кто-то запрудил. Странная такая река Люблинская, временами текущая в обоих направлениях сразу, а теперь превратившаяся в озеро.

— Теперь ты ее туда? — неожиданно спросила Алёна, и я не сразу

понял, о чем она.

Потом сообразил, что смотрит девушка на гигантский, во всю торцовую стену соседней многоэтажки, плакат с изображением белокаменных коттеджей на берегу моря. Контраст между чистым июньским небом и низким мартовским, между пышной зеленью на плакате и подмороженной слякотью под ногами был так силен, что я невольно остановился.

— Да нет, конечно! — тряхнув головой, я сбросил оцепенение.

— Почему — конечно? — вздернув брови домиком, улыбнулась девушка. — Там хорошо.

— Сомневаюсь.

Я быстро зашагал в сторону метро. Алёна старалась не отстать, более того — пыталась заглянуть мне в лицо.

— Не сомневайся! Действительно хорошо. Я там работала… правда, недолго.

— Ты? Там?

— Ну а что такого? Поехала добровольцем то ли в Шестой, то ли в Седьмой волне. Хотелось изменить мир к лучшему, — она негромко рассмеялась. — У нас какой сейчас лозунг? «Дорогу молодым!»

— И как?

— Условия замечательные, врачи опытные, персонал почтительный…

— Прямо-таки рай! — я покачал головой. — А что ж уехала?

— Уволили, — просто, без эмоций ответила она. — Там очень строго — за любую жалобу увольняют. А контингент — сам понимаешь. Я санитаркой работала, а одна бабуля, лежачая, выразила начальству недовольство: дескать, я морщусь, когда задницу ей подтираю. Ну и… Зато представляешь, какое там с пациентами обхождение? Место-то потерять никто не хочет.

Я покивал грустным мыслям. Не знаю, буду ли я морщиться, если вдруг однажды мама перестанет вставать, но почему-то я был уверен, что ни одна почтительная санитарка с проплаченной государством улыбкой не сделает для чужого человека то, что каждый из нас — для родного. Я представлял, как будет стесняться мама такой вот Алёны, как будет переживать… Ни воды, ни валидола ведь не попросит! Нет, пока я могу ухаживать сам — буду сам.

— Алёна, о чем всё же ты хотела спросить тогда, в прихожей?

— Забудь.

Она поскользнулась, забалансировала сумочкой, удержалась, но предпочла взять меня под руку. Очень мило. Тот самый случай, когда женское присутствие меня весьма тяготит. Если при пробуждении настроение

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.