Лакомый кусочек стр. 68
душ. На ней был черный шелковый халат и мягкие тапочки.
Раймонд остановился посреди комнаты и тяжело вздохнул. Без слов было понятно, что Патриция все еще пребывает в жутком гневе. В общем-то, он прекрасно ее понимал. Просматривая снимки, сделанные судебно-медицинской экспертизой по приезде Патриции в Америку, и документы, которые она приготовила для того, чтобы подать на развод, он ощущал тупую боль в сердце.
Патриция продолжала расчесываться.
– Ну и как? Тебе понравились картинки? – спросила она, не поворачиваясь.
– Милая, прошу тебя… – пробормотал Раймонд виновато, глядя на ее отражение в зеркале. – Сколько раз он бил тебя до того, как ты уехала?
Патриция бросила расческу
на стол.
– А какая тебе разница?
– Ответь мне, – потребовал он.
– Я не желаю об этом разговаривать!
– А я хочу знать, – настаивал он. – Это для меня очень важно.
Патриция резко поднялась. В ее серых глазах полыхало пламя.
– Зачем тебе это? Ведь ты уже сделал соответствующие выводы. По твоему мнению, я была грязной шлюхой, когда жила с Малькольмом, вот он и не сдержался!
Если даже так оно и было, Раймонд не оправдывал действий брата.
– Расскажи мне все по порядку. Я должен знать правду, – попросил он чуть ли не с мольбой в голосе.
Патриция усмехнулась.
– А ты мне поверишь?
Раймонд запутался. Ему было трудно решить, во что верить, а во что нет. Малькольма он любил; его ему не хватало. Но та нравственная оценка, которую двоюродный брат давал Патриции, абсолютно не соответствовала характеру той женщины, которая стояла сейчас перед ним.
Патриция нежно и самоотверженно любила своих детей, была наделена огромным великодушием и умела прощать, а еще помнила и ценила все хорошее, что ей когда-то делали. Кроме того, она была умна, вынослива и очаровательна.
Наверное, Раймонд слишком долго молчал.
Патриция резко подскочила к кровати и схватила подушку, потом достала простыню из нижнего ящика комода.
– Когда поймешь, можешь ты мне верить или нет, сообщи! – сказала она холодно и направилась к двери.
Раймонд почувствовал, что им овладевает легкая паника.
– Куда ты уходишь?
– Думаю, сегодня мне лучше переночевать в гостиной, – бросила Патриция через плечо.
Не зная, что делать или говорить, Раймонд выдал первое, что ему пришло в голову:
– Только не думай, что, накладывая запрет на секс с тобой, ты сможешь вить из меня веревки! – В то мгновение, когда последнее слово слетело с его губ, он крупно пожалел о сказанном.
Патриция приостановилась и повернулась к нему. Ее взгляд потускнел, и она за какую-то минуту мгновенно осунулась.
– Я ни о чем подобном и не думала. Более того, наконец-то поняла, что должна окончательно перестать жить мечтами.
Она ушла. А Раймонд еще долго стоял на месте, обзывая себя ужаснейшими из известных ему ругательств.
Патриция лежала на диване в гостиной, изнывая от душевной боли, но в ее глазах не было слез. Она пришла на этот диванчик не просто так, а подсознательно ища спасения. Именно на нем ей приходилось спать у бабушки в первый год после маминой смерти. Но сегодня милый сердцу диван был не в состоянии помочь. Ничто не могло ее утешить.
Раймонд ей не верил. Она обнажила перед ним свою изувеченную душу, показала снимки, заключения врачей и другие документы. А он продолжал