Лао-цзы. Дао Дэ Цзин. Новое прочтение классического древнего трактата стр. 40
как программист пишет функции для библиотеки, которая неизбежно появляется вместе с новой программой. Ведь бо́льшая часть работы по созданию любой программы заключается в изобретении уникального языка новых функций, подходящих для ее реализации.)
Но со временем, по мере того как переводчик создает язык для выражения идей, которые когда-то были неудобными и новыми, на место сомнений приходит понимание, на место имитации – импровизация, а широкий и открытый путь Дао заменяет ленивые и бесцельные блуждания скептического ума вокруг да около.
Каждый хороший перевод должен проходить через переводчика, как когда-то «Потерянный рай» проходил через сознание Мильтона. То, что начинается как попытка обосновать, объяснить, определить, заканчивается добровольным подчинением, гармоничным усилием говорить вместе с автором, а не за него.
Потребность объяснить, представить контекст, расставить указатели наиболее сильно ощущается в начале перевода. Это помогает и писателю, и читателю освоить новый язык и найти собственный путь.
Но чем дальше, тем яснее становится, что мне (да и читателю тоже) все меньше и меньше нужны отступления. Язык Лао-цзы, или язык, придуманный мною для его передачи, берет верх, как и должно быть.
Не могу не отметить еще одну причину, по которой в последней части книги стало меньше моих заметок.
Одно из последствий изучения «Дао Дэ Цзин», которого я не ожидал, – обнаружение глубокого недоверия автора к языку. Известно, что Платон не доверял письменному слову, но недоверие, которое испытывал к слову Лао-цзы, еще глубже. Он не любит умные аргументы и напыщенные абстрактные понятия, которые пытаются взволновать душу, типа благожелательности, патриотизма, справедливости, веры, морали. Еще хуже Лао-цзы относится к тем, кто продолжает служить этим абстракциям. У него красивый слог, но он невысокого мнения о тех, кто считает, что писать красиво – это то же самое, что писать правду.
Меня преследовала притча Чжуан-цзы о глупом правителе, который принимает слова мудрецов за истину, в то время как это не более чем мертвые следы, оставленные улетевшим драконом, или тени, отбрасываемые парящей птицей Пэн.
Чем больше я вчитывался в текст Лао-цзы, тем меньше мне хотелось писать.
Хотя я прекрасно понимаю, что слова – это отнюдь не то же самое, что мудрость, но не могу не любить слова Лао-цзы. Эта любовь – часть моей природы, моя связь с потоком энергии, вырабатываемой движениями мехов между небом и землей.
В поисках утешения я снова и снова возвращаюсь к его словам:
Каков же выход?
Путь небес не знает фаворитов; он всегда придерживается доброты.
Небо и земля не человеколюбивы. Вот почему мы обязаны быть еще добрее друг к другу. Это единственный путь.
Глава 80. Идеальное государство
Небольшая территория; немногочисленное население.
Хотя люди знают о машинах и инструментах, они не используют их.
Хотя люди знают о дальних землях, они ценят свою жизнь и не уходят далеко.
Хотя у них есть корабли и повозки, они не ездят на них.
Хотя у них есть оружие и доспехи, они не воюют.
Они возвращаются в те времена, когда узелки на веревках были единственной помощью, в которой нуждалась память.
Еда – вкусная, одежда – красивая, дома – надежные, обычаи – радостные.
Собаки лают и петухи кричат одинаково по обе стороны границы,
Однако жители соседних государств никогда не