Лао-цзы. Дао Дэ Цзин. Новое прочтение классического древнего трактата стр. 2
соответствуют по структуре ни текстам, обнаруженным в Мавандуе, ни более поздним версиям и, по-видимому, представляют собой компиляцию, которую составляли на протяжении нескольких лет.
Некоторые склонны считать тексты из Мавандуя и Годяня более «аутентичными» и «убедительными», поскольку они якобы свободны от влияния более поздних переписчиков и толкователей. Я с таким мнением не согласен, поскольку даже мавандуйская и годяньская версии были написаны спустя несколько столетий после создания «Дао Дэ Цзин». Известный же нам более поздний вариант, сложившийся за последующие тысячелетия, оброс множеством комментариев и стал источником мудрости для многих поколений читателей и мыслителей, то есть имеет уже собственную убедительную силу.
Как писатель, я прекрасно понимаю проблему изменчивости текстов и бесполезность попыток определить самый «правильный» из вариантов. Каждое из опубликованных мною художественных произведений существует в нескольких версиях и содержит изменения, внесенные в процессе редактирования и публикации. В результате некоторые опечатки и редакторские вмешательства становятся каноническим текстом, а исправления, которые вношу я сам, не успевают попасть в версию для печати. Даже мои окончательные варианты, которые я считаю правильными, часто подменяются переводами, сокращениями, отрывками, пиратскими копиями и даже цензурными изъятиями. Ни один рассказ или роман, который я когда-либо написал, не был опубликован на сто процентов в том виде, в каком я хотел. Таким образом, все аутентичные версии моих книг существуют только в моей голове. И когда я умру, все это исчезнет; останутся только материальные тексты, не претендующие на аутентичность.
То же самое можно сказать обо всем, что было когда-либо написано и размножено в большом количестве экземпляров. Более того, текст как последовательность печатных символов не является истинным носителем содержания. Понимание текста приходит только в тот момент, когда разум читателя наполняет его собственным опытом и ожиданиями, превращая мертвые слова в живую историю, уникальную только для него одного. Процесс чтения всегда представляет собой перевод, редактирование, правку, исправление, переписывание. По-другому не бывает.
Следовательно, заявления об аутентичности и правильности больше говорят нам о том, кто берет на себя смелость высказывать суждения, чем об истинном положении дел.
Небытие – начало неба и земли; бытие – мать всего сущего.
Очисти разум от желаний, чтобы воспринять чудеса Дао.
Наполни разум волей, чтобы определить границы Дао.
Более правильный подход, как мне кажется, заключается в том, чтобы помнить о постоянном презрении Лао-цзы к красотам языка, которые представляют собой лишь тени и следы живой мудрости. Поэтому неважно, помещена глава в начало, конец или середину повествования, ведь для самого Дао нет ни начала, ни конца, ни середины.
Вот почему, изучая тексты из Мавандуя и Годяня, я не рассматривал их как «более правильные» и не стал менять традиционный порядок глав.
Надеюсь, что впереди нас ожидают новые открытия и нам предстоит изучение новых следов и теней, но главное – это не отыскание вариантов текста, а приближение к Дао.
* * *
Именно обусловленные последними изысканиями изменения в тексте «Дао Дэ Цзин» заставили меня поставить введение после первой главы. Кроме того, я разбросал по всему тексту хронологические пометки, примечания, биографию Лао-цзы, притчи, наблюдения – все то, что обычно содержится в приложениях. Не думаю, что Лао-цзы особенно заботился о соблюдении условностей, ведь иногда, только отложив карту в сторону, мы можем найти