Ледяной ветер Суоми стр. 54
просто нравится лить кровь.
– Где сейчас Туоминен, известно? – не удержался Лыков.
Кетола проигнорировал его вопрос и продолжил:
– В тысяча девятьсот восьмом году Бобыль ограбил и зарезал пожилую семейную пару. Его поймали и посадили в Абоскую каторжную тюрьму.
– Оттуда больше всего побегов, – сообразил Вихтори.
– Да, он сбежал из нее через два года, задушив надзирателя. Переоделся в его форму и вышел за ворота. Ловкий парень… С тех пор Антти Туоминен стал как призрак. Он где-то скрывается, потом выныривает оттуда, совершает преступление и вновь прячется. Полиция приписывает ему полтора десятка разбоев и шесть человеческих жизней. Так было до нынешнего лета. Теперь ясно, по почерку,
что именно Бобыль убил мать с дочкой в Улеаборге и сторожа здесь, в кондитерской. А потом кассира Раутапяя. Забрал триста тысяч рублей и снова исчез.
– А записка, что кассир убит за то, что не хотел дать денег на партизанское движение? – спросил кандидат на должность.
– Уловка, как и предположил Лыков.
– Значит, мы возобновляем дознание?
– Да. Вопрос только в том, с чего начать, – сердито ответил Кетола. – У Бобыля где-то имеется очень хорошее убежище. Три года найти его не можем!
– Я выезжаю в Абоскую тюрьму, – заявил статский советник.
– Зачем? Вчера я там был, расспрашивал сокамерников. Пусто.
– А ты им предлагал денежную награду, если дадут след?
– Как я мог обещать? – еще более сердито ответил главный столичный сыщик. – Это только ты можешь давать такие обещания.
– Вот для этого я и поеду на каторгу, – спокойно пояснил Лыков. – Организуй, чтобы меня там приняли и помогли. Осведомление в камерах имеется?
– Должно быть.
– Тогда полный ход, как говорил покойный Благово, мой учитель, в прошлом морской офицер. Чего сидим?
Кетола морщился и тянул время. Алексей Николаевич тоже решил рассердиться:
– Эй, финский Путилин! Ты хочешь поймать убийцу или нет?
«Путилин» поднял на него затравленный взгляд:
– Если ты возьмешь его живым, он начнет рассказывать, кто нанял его отобрать деньги у беглого кассира.
– Может, начнет, а может, и промолчит на сей счет. Боишься за своих друзей-активистов? Ты же сам и будешь его допрашивать, а меня и близко не подпустишь.
Комиссар долго молчал, потом промямлил:
– Вы здесь творите, что хотите. Генерал-губернатор Зейн может, к примеру, дать приказ посадить Туоминена в вашу военную тюрьму. И допрос его поручить статскому советнику Лыкову. Что мне тогда делать?
Командированный понял, что пора объясниться. И он начал, не смущаясь присутствием свидетеля в лице Вихтори:
– Юнас, ты же меня знаешь не первый год. Я хоть и служу короне, но не оголтелый русопят. И симпатизирую вам, вашему трудолюбивому народу…
На этих словах Коскинен фыркнул и согнулся пополам:
– Ой, не могу! Этих пьяниц и драчунов вы называете трудолюбивым народом? Матерь Божия…
Старшие переглянулись и тоже расхохотались. Лыков дал помощнику отсмеяться и примирительно заявил:
– Нет народов плохих или хороших, все примерно на одну колодку. Пьяниц у вас, признаться, с избытком. Ну а у нас меньше, что ли? Так я продолжу. Не хочу я вам зла, господа суомцы. И обещаю согласовывать свое дознание с вами. Мне надо выполнить приказ министра, вернуть в Россию деньги. Самого вора уже жарят на сковородке в аду, он ускользнул от наказания, сбежав на тот свет. А деньги верните. Они не ваши, а Алексея Васильевича Смирнова. На