Лэйси из Ливерпуля стр. 157
— Нет, меня подменили при родах.
— Кто, злая фея?
— В общем, да. Так получилось. Очень злая фея.
— Иногда ты бываешь таким загадочным, Кормак. Ты хоть догадываешься об этом?
— Я сам себе представляюсь загадкой, — мрачно отозвался Кормак.
— Мы играем завтра здесь?
— Сомневаюсь, ведь Фрэнк по-прежнему валяется со своими ожогами. И, по-моему, одна из гитар сломана. — Группа «Ничейные ребята» обычно открывала любой концерт, ее нанимали для того, чтобы она развлекала зрителей, пока те подыскивали себе подходящие места, чтобы присесть. Фрэнк и Уолли были не очень хорошими гитаристами. Единственным достойным внимания музыкантом была Таня, которая вытворяла чудеса со своей скрипкой. У Полы было приятное, высокое контральто, а Кормак сносно колотил в бубен, не хуже других во всяком случае. Кормак считался импресарио группы, конечно когда давал себе труд вспомнить об этом. Группа «Ничейные ребята» отличалась от других коллективов тем, что не искала ни денег, ни славы. Это было просто занятие, придававшее некий смысл их, в общем-то, бесцельному существованию.
— Думаю, мне стоит вернуться в фургон, смочить лоб Фрэнку, да и вообще посмотреть, как он там, — сказала Пола.
— Я пойду с тобой, — с готовностью вызвался Кормак. Он не хотел, чтобы она оставалась наедине с Фрэнком, которого солнечные ожоги не могли вывести из строя.
— Не стоит, Кормак.
— Эта группа — сплошное дерьмо, и мне нужно отдохнуть.
— От чего? Ты сидишь в этой яме почти весь день.
— Мне нужно отдохнуть от сидения в этой яме.
На обочине узкой сельской дороги вплотную одно к другому были припаркованы средства передвижения: автобусы, домики на колесах, грузовики, большие фургоны, маленькие фургоны, машины «скорой помощи» с закрашенными названиями, случайные легковые автомобили. Если верить радио, та же картина наблюдалась на много миль вокруг. Полиция решила позволить фестивалю идти своим чередом и не пыталась разогнать приехавших. Суеты и шума в этом случае будет меньше. Выступая по радио, несколько местных жителей с возмущением называли это музыкальное сборище позором для нации. Почему все эти люди не на работе? Как они посмели явиться в округу, где живут приличные, законопослушные люди, и устроить здесь хаос? На пивных барах, ресторанчиках, даже на одном или двух гаражах висели таблички «Участникам фестиваля вход воспрещен». У «Ничейных ребят» снова закончилась вода, и добыть ее здесь было проблематичным.
— Моя кожа не дает мне пошевелиться, чувак, — жалобно сказал Фрэнк, когда Пола и Кормак влезли в фургон. Он сидел на койке в неудобной позе, поставив локти на стол.
На нем были только разрисованные бабочками шорты. Кожа на плечах и груди уже не горела огнем, но все еще причиняла ему боль. Рыжие волосы Фрэнка казались хрупкими, словно поджаренными. — Мне больно дышать.
— Намазать тебя каломином?
— Пожалуйста, Пола.
Кормак сунул руку под подушку за своей жестянкой и начал сворачивать самокрутку. Первая же затяжка повергла его в состояние летаргии. Он прилег и через несколько секунд уже спал.
Проснулся он на закате оттого, что слегка продрог. Вдалеке слышалось басовитое буханье музыки. Самокрутка прожгла аккуратную круглую дыру в нейлоновом спальном мешке, но половинка у него еще оставалась. Он принялся шарить в