Лейся свет впереди, тьма стелись позади. Молдавские народные сказки стр. 126
Ладно, парень, засыпай зерно, пока нет никого.
Много ли, мало ли времени прошло, и вот стоят мешки рядышком, мукой наполнены.
— Ну, а теперь, — говорит мельник, — давай испечём каравай да покушаем.
— Давай.
— Привези-ка воз дров, а я тем временем тесто поставлю.
Поехал парень в лес, а красноглазый мельник притащил квашню, насыпал в неё целый мешок муки, налил воды и принялся тесто месить. Привёз парень дров, развели они огонь, испекли каравай, а как вытащили его из печи, мельник и говорит:
— Теперь, парень, давай сказки сказывать. И кто такое понаскажет, что другой ему не поверит, тот и возьмёт себе каравай.
Согласился парень, и вот мельник стал сказку сказывать:
— Помню, был я ещё малышом, когда отец мой огородничеством занимался. Посадил он однажды арбузное семечко. Из семечка выросла ботва огромная-огромная, растянулась по всей стране: в одну сторону до Днестра, в другую до Прута, на север до Могилёва, а на юг до Дуная. Кто бы ни проходил мимо, все арбузов наедались и всё ещё оставалось. Как-то раз один прохожий затерял свой ножик в ботве; стал он его искать — искал день, другой, третий, пока с отцом моим не повстречался.
«Чего ты всё ищешь?»
«Ножик потерял».
«Когда?»
«Три дня назад».
«Эх, ты! Да я лошадей табун как-то здесь затерял, и то не стал трёх дней искать, а ты из-за ножика убиваешься!»
— Это и вся сказка?
— Вся.
— Ну, и что в ней такого? Может, так оно и было на самом деле.
— Ну, тогда послушаем, что ты расскажешь.
— Помню, когда я ещё мал был, отец мой ульями обзавёлся. И знал он всех своих пчёлок наперечёт, каждую по имени звал. Вот приметил как-то отец, что пчёлка, по имени Форноая, пропала. День её нет, другой нет, третий, и так несколько дней подряд. Ждал он, ждал, не вернётся ли она. Но о пчеле ни слуху ни духу. Поймали бедняжку боеровы прислужники да в плуг впрягли. Вернулась она к отцу моему вся измученная, с натёртой шеей — так долго в ярме ходила. Опечалился отец, стал спрашивать у знахарок, как пчёлку вылечить.
Вот и научила его одна старушка кормить пчёлку орехом, настоянным на молоке. Достал отец и орех и молочка сладкого, дал ей поесть, а пчёлка возьми да и подавись. Застрял орех в горле у неё, никак не вытащить. В теплоте да сырости пустил орешек корешки и пошёл расти. Распустился ввысь да вширь и превратился в большое, толстое ореховое дерево. А орехов на нём столько было, что ветки под ними гнулись. Поспели орехи, стали из своей зелёной кожуры вылезать. Налетели тут вороны да начали их клевать. Мы с отцом принялись ворон гнать, комья земли в них швырять, да комья в ветках застревали. Столько мы тех комьев набросали, что на дереве целое поле раскинулось. Полез туда отец, вспахал землю, да и засеял пшеницей. Как пришло время жатвы, полезли мы с отцом хлеб убирать, чтобы не намочил его дождь да град не побил. Сжали мы всю пшеницу, в снопы связали, слез я на землю, а отец остался последний сноп довязывать. Связал он
сноп, на