Лётчик и девушка стр. 27
ты описала прекрасный образ женщины. С большой буквы.
– А почему так вышло… – уныло сказала Лиза, – ну, это… почему получилась – дура?
Ма расхохоталась. Потом напустила на себя загадочный вид и заговорила:
– Всякий, кто гнетёт то, чему предназначено расти, и поддерживает то, чему предназначено погибнуть… круглый, набитый, полный дурак! – закончила она резко и звонко хлопнула в ладоши. – Лизка! Чего мы тут сидим, лясы точим? Работать пора!
Лиза улыбнулась.
Лиза работала.
Ма расположилась у себя за столом, клиент – в удобном кресле перед нею, Лиза стояла в сторонке, в тени, у шкафа в углу. Она не любила сидеть во время работы: рисковала забыться и уйти слишком глубоко. Она была очень хорошим медиумом.
Лиза работала и знала, что у мальчика Кирюши никогда не было девочки, что он никогда не был влюблён, что он хотел бы поговорить об этом, но не решается. Ещё – что он считает Лизу красивой, как фотомодель, и ему мучительно стыдно показывать надменной красавице свои жалкие, убогие мысли… грязные, стыдные мысли. Лиза окунулась глубже в его сознание, и губы её тронула улыбка: хотела б она вправду быть такой принцессой. А что до мыслей, то Лиза видела мысли многих людей, и ничего особенного Кирюша не воображал. Её, напротив, удивляло, что он не любит порнографию и не испытывает желания мстить женщинам.
Она спускалась всё ниже и достигла наконец бледной поверхности, напоминавшей поверхность воды. Это была тоска – жгучая тоска одиночества, мучившая Кирюшу. Такая же тоска жила в сердце Лизы. Сердце её отозвалось эхом, она зажмурилась и беззвучно вздохнула.
«Лиза!» – мысленно позвала Ма.
«Я в порядке, – ответила Лиза, – можно начинать».
Ма кивнула.
– Давайте немного отвлечёмся, – сказала она клиенту.
Кирилл Вадимыч покорно кивнул.
«Мы ни разу не говорили с ним о женщинах и об одиночестве, – подумала Лиза, – странно это». Они тратили часы и часы
на анализ его отношений с матерью – тяжёлых, страшных, ещё более мрачных, чем у Лизы, но дальше не шли. «Может быть, сегодня, – думала Лиза. – Ма что-то задумала». Пока что Марта Андреевна спрашивала, Кирилл Вадимыч отвечал: всё шло как обычно.
– Расскажите, как вы представляете себе свой дом, – вдруг попросила Ма.
– Квартиру? – рассеянно сказал Кирилл Вадимыч. – Ну, мы живём в двухкомнатной…
– Нет. Идеальный дом. Воображаемый дом, в котором вам хорошо и спокойно. – Ма поглядела на него и уточнила: – Необязательно настоящий.
Кирилл Вадимыч снова кивнул, лицо его выразило облегчение.
Он подумал, помялся и стал описывать дом на дереве – то ли волшебный, то ли игрушечный детский домик. Из жёлтых струганных досок, с двускатной крышей. Ма кивала, чуть улыбалась, задавала наводящие вопросы, и он разговорился. «Туда можно забраться только по веревочной лестнице, – говорил он, – а потом втянуть её наверх… На окошках резные наличники, а внутри пахнет деревом. Из окошек далеко видно…»
«Труднодостижимое, – отметила Лиза, – воображаемое, неустойчивое, необычное, в то же время инфантильное».
«Не думай! – пришло ей от Марты Андреевны. – Чувствуй!»
Лиза покраснела от неловкости и послушно почувствовала.
«Дом на дереве, – почувствовала она, – это то, что отвлекает. Он украшение. Он