Летняя королева стр. 135
появления. В душе ей хотелось плакать, но она гордо вскинула голову, решив ослепить всех, кто попадется в ее поле зрения.
Жоффруа и Сальдебрейль пришли, подготовив все к походу на Никомедию, и обнаружили свою хозяйку в центре всеобщего внимания – она танцевала и весело смеялась. На ней было платье из темно-зеленого шелка, расшитого звездами, длинные рукава и юбки разлетались в стороны, когда она скользила и кружилась.
– Что-то расстроило нашу госпожу, – кисло заметил Сальдебрейль. – Завтра держи ухо востро.
Жоффруа ничего не сказал, поскольку онемел при виде королевы. Он всегда ее любил. Сначала смышленую, не по годам развитую девочку, дочь его вельможного сеньора, герцога Гильома. Последний был еще совсем молод, но уже женат, с растущей семьей. Алиенора и тогда входила в круг знакомых де Ранкона. Но затем Бургонди, его жена, умерла при родах четвертого ребенка, а старшая дочь Гильома начала взрослеть, и, по мере того как горе утихало, он начал задумываться о будущем с ней. Герцог вскоре тоже овдовел и подумывал о новом браке, чтобы родить сына. Если бы все осуществилось, Жоффруа получил бы шанс жениться на Алиеноре. Судьба распорядилась иначе, когда Гильом безвременно скончался. Де Ранкону хватало здравого смысла принять случившееся, но он все еще оставался романтиком и не забыл своей мечты.
Алиенора с тех пор сильно изменилась, но все равно осталась его Алиенорой, сияющей всеми своими гранями, да и желание никуда не ушло.
Жоффруа последовал за Сальдебрейлем, присоединился к компании рыцарей, но сам ежесекундно чувствовал присутствие Алиеноры. Она поворачивалась в одну сторону, потом в другую, и перед ним мелькало то белоснежное запястье, то подкладка рукава из золотого шелка. Он любовался гибкостью ее стана и грациозностью движений. А потом заметил синяк на ее щеке и почувствовал дурноту. Лишь один человек мог ударить ее, хотя, по сути, никакого права не имел – ему бы дорожить ею превыше всего. Тем не менее его вельможный господин пользовался своим положением.
Де Ранкон повернулся на каблуках и вышел. Присоединиться к веселью и танцам он не мог. Так решала проблемы Алиенора, но только не он. Жоффруа прислонился к колонне, закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, утихомирить гнев, но ничего не получилось. Будь здесь Людовик, он бы его придушил.
До него донесся звонкий смех Алиеноры и ее голос – она обещала кому-то скоро вернуться. А потом послышались ее шаги, едва уловимые; шелест платья; пахнуло тонким ароматом ее духов.
– Алиенора… – Он вышел из-за колонны.
Королева охнула от удивления и, бросив поспешный взгляд через плечо, направилась к нему.
– Почему вы ушли? – тихо спросила она. – Я хотела с вами поговорить.
– Я ушел потому, что не мог больше притворяться. – Де Ранкон увлек ее в тень, где никто не смог бы их увидеть. – Что он с вами сделал? – Жоффруа нежно коснулся ее щеки тыльной стороной пальцев.
– Не важно, – нетерпеливо ответила она. – Людовик в ярости оттого, что Робер уехал и забрал Гизелу. Ему нужно было на ком-то сорваться, и, как обычно, под руку подвернулась я. Все это закончится, как только мы достигнем Антиохии.
– Вы все время это повторяете, – мрачно изрек он.
– Потому что это так и есть. – Она точно так же провела рукой по