Летняя королева стр. 138
держался в седле и воодушевлял своих людей, если старался. Людовик был сильным и умелым фехтовальщиком, обладавшим грацией и ловкостью. И если в душе Алиеноры осталась хоть одна искра симпатии к собственному мужу, то ее могло зажечь его мастерство наездника.
Сальдебрейль привел Серикоса к палатке, которую слуги уже начали разбирать. На этот раз у него на крупе лежал толстый ковер, а под ним конюх приладил лук Алиеноры с полным колчаном стрел. Все везли с собой хоть какое-то оружие; даже самые бедные паломники запаслись ножами и дубинками.
– Господа де Ранкон и де Мориен уже выступили с авангардом, – сообщил Сальдебрейль, подсаживая Алиенору в
седло. – Нам нужно поднажать, чтобы не отстать. Первому отряду придется долго ждать на вершине, если они далеко оторвутся.
– Они знают свою задачу, – ответила Алиенора, подбирая поводья. – Чем раньше мы переберемся через перевал, тем лучше для всех.
Вместе с придворными дамами она выехала на каменистую тропу, поднимавшуюся по крутому, частично лесистому склону горы Кадмос. Сальдебрейль, как всегда зоркий, держался рядом, хотя иногда тропа становилась слишком узкой для двух лошадей и ему приходилось ехать впереди или отставать.
– Дорогу! – кричал он. – Дорогу королеве!
Тяжело груженные вьючные лошади с трудом преодолевали крутизну по мере того, как она увеличивалась. Паломники разбрелись во все стороны в попытке найти более легкую тропу, они сбрасывали свои вещи на землю, подтягивались на очередной выступ и проклинали погоду. Алиенора всадила каблуки в бока Серикоса, подгоняя его. Лицо больно жалил ветер с мокрым снегом. Она натянула шарф до самых глаз и дышала сквозь влажную шерсть. Каждый выдох обдавал на секунду теплом, но сразу же сковывал ледяным холодом губы и подбородок. Она сосредоточилась на одной мысли – поскорее перебраться на ту сторону, где ждал кров, огонь и вино, приправленное имбирем и перцем. Каждый шаг по камням приближал ее к Антиохии, дяде Раймунду и свободе.
Авангард, выехавший лишь с легкой поклажей и на хороших лошадях, быстро продвигался к вершине горы. Жоффруа де Ранкон и Амадей де Мориен следили, чтобы их люди шли плотным строем. Иногда они слышали вопли турок, которые следовали за ними как тень и не давали им покоя всю дорогу после переправы через рукав Святого Георгия, но на глаза не попадались. Время от времени из-за деревьев вылетали по высокой дуге одна-две стрелы, но цели не достигали и угрозы почти не представляли. Однако Жоффруа все равно чувствовал спиной опасность, которая шла не только от турок. В обозе нашлось немало воинов, предпочитавших, чтобы он был мертв. Де Ранкон знал, какие разговоры шли за его спиной: мол, он приспешник Алиеноры, а потому ненадежен. Знатные северяне с предубеждением относились к господину с юга, тем более тому, кто подчинялся королеве, а не королю Франции. Именно поэтому его послали с Амадеем де Мориеном отвести авангард через Кадмосский перевал – ведь тот приходился Людовику дядей и считался опытным и достойным доверия.
Жоффруа понимал: если всплывет их связь с Алиенорой, его тотчас обвинят в измене против короля и казнят. Возможно, казнят и королеву, или она проведет остаток дней в заточении. О своей судьбе он не волновался, но ради любимой держался на расстоянии, хотя это было очень трудно. Та минута