Летняя королева стр. 170
бронзовых трубок вырвалось рычащее пламя. В хаосе громогласных приказов корабли отчаянно заметались, пытаясь не попасть под смертоносный фонтан огня. Паруса превратились в пылающие красно-золотые тряпки под цвет неба. Люди, объятые огнем, как факелы, бросались в море, но и там продолжали гореть, пока неугасимый греческий огонь растекался по воде, словно лучи заходящего солнца.
В борт корабля впились абордажные крюки, и команда бросилась отражать атаку мечами, дубинками и топорами. Сальдебрейль сунул руку в голенище, выхватил нож и быстрым движением всадил его в бедро часового. Тот с криками упал, а Сальдебрейль навалился на него, вытащил нож из раны и прикончил беднягу. Затем, воспользовавшись топором часового, освободился от оков и встал перед Алиенорой на защиту, хотя в данных обстоятельствах это оказалось ненужным. Бой между греками и сицилийцами был кровавым и зверским, но закончился быстро.
Алиенора еще раз поменяла корабли, в то время как остатки греческой флотилии были либо потоплены, либо перешли в руки сицилийцев. Солнце к тому времени полностью зашло за горизонт, оставив после себя лишь тусклую красную полоску. А многочисленные мелкие огоньки на воде, словно упавшие звезды, освещали тела и обломки кораблей.
Сицилийский капитан, крепкий смуглый мужчина средних лет, почтительно проводил Алиенору с ее свитой в палубное укрытие на корме своего корабля.
– Мы
уже несколько дней гоняемся за этими волками, мадам, – сказал он, – а заодно искали ваш флот.
– Жаль, вы не нашли нас немного раньше, – ответила Алиенора, – но тем не менее я вас благодарю. – Капитан выжидательно смотрел на багаж, который его люди перетащили с греческого корабля. – Разумеется, вас полагается вознаградить.
Она решила, что лучше самой отдать им что-то, чем терпеть очередной обыск, да и с командой хотелось наладить отношения. Впрочем, все они были пираты того или иного рода, и она по-прежнему ощущала себя пленницей.
Капитан поклонился ей с нарочитой любезностью:
– Мадам, служить королеве Франции – уже награда, но я принимаю ваш щедрый подарок.
Алиенора изумилась. Она ведь не сказала, что собирается проявить щедрость.
К этому времени сгустилась тьма и поднявшийся ветер заставил корабль брыкаться, как породистого коня. Алиенора слышала крики матросов, пока они крепили паруса, борясь с непогодой. Она едва не рассмеялась: пройти через все, чтобы потом погибнуть в морском шторме, – вот уж действительно величайшая ирония.
Людовик стоял на мысе и вглядывался в море спокойным ясным днем в конце весны. Сицилийское солнце припекало ему затылок, а морской бриз принес запахи тимьяна и соли.
– Не знаю, мертва она или жива, – сказал он Тьерри де Галерану. – До сих пор никаких известий, а ведь прошло много времени. Если бы ее захватили греки, я бы уже знал. Они бы засыпали меня злорадными письмами. – Он прикусил ноготь большого пальца, который уже был изгрызен до основания.
– В таком случае это, очевидно, не ее судьба, – ответил де Галеран.
Людовик скорчил гримасу:
– Вчера ночью мне приснилось, будто она пришла ко мне в виде утопленницы, промокшая, покрытая водорослями, и обвинила меня в ее убийстве.
Тьерри скривил рот:
– Это был всего лишь ночной кошмар, сир. Вам следует попросить у Господа покоя и помощи.
– Мне следовало повернуть назад и прийти ей на помощь, когда напали греки.
– А она разве пришла бы на помощь вам? –